Альбинос послушно прислушался, но ничего, кроме еле уловимого шелеста переворачиваемых страниц, не различил. Не рассказывала ему никаких кровавых тайн эта книга. Только вот показала. Совсем недавно и дважды. Последнее воспоминание о лежащем на цементном полу теле молодой девушки заставило его невольно содрогнуться. «Надеюсь, с трупом у них не возникло проблем», – подумал мужчина о своих помощниках. Ему до сих пор не позвонили с отчетом, и это тревожило. Задумавшись, он не сразу заметил, что за ним пристально наблюдают.
– Какие-то сложности? – услышал альбинос и вздрогнул.
– Нет, нет, никаких сложностей, – фальшиво улыбнулся он.
Подумаешь, малознакомая девица померла. Еще одна. Сложность это или нет?
– Надеюсь, эта… девушка не принесет нам хлопот? Я не люблю шум, знаете ли.
– Не принесет, – заверил альбинос. Ох, хотел бы он сам быть в этом уверен. Но он постарался, чтобы голос его прозвучал бодро.
– Смотрите… Так вернемся к нашей книге. Как видите, она уже показала свой, гм, строптивый характер.
«И не в первый раз», – кисло подумал альбинос, но промолчал. Ему здесь надлежит стоять и с подобающим видом выслушивать любой бред, любые капризы. Строптивый характер у книги – это еще придумать надо! Еще скажите, что у этой пачки истончившейся до паутины бумаги, облаченной в черную протертую кожу, есть душа.
– Не знаю, почувствовали ли вы, что в ней есть душа? Как в любой старой вещи с историей…
Ну вот, так и есть – пошли размышления про душу, историю… Бабкины сказки. Он никогда не любил сказки. И вообще, его сейчас волнует другое – удалось ли замести следы после неудачно закончившегося чужого каприза? Кто-то пальцами щелкает и прихоть свою выказывает, а кто-то потом по уши в дерьме оказывается. Альбинос мысленно вздохнул, но продолжил с делано заинтересованным выражением лица слушать то, что ему говорили.
– У меня всегда были две страсти – старые вещи и книги. А уж если это старая книга… Люблю я истории. Но не столько слушать, сколько… угадывать, домысливать, раскапывать. И у меня, знаете ли, неплохо получается. А у этой книги прелюбопытнейшая история. Вот послушайте. Она похожа на сказку. Да садитесь вы, садитесь! Вот сюда.
Альбинос послушно присел на краешек предложенного дубового табурета, тоже, видимо, «с историей». Он, наоборот, к старым вещам относился как к износившемуся хламу, от которого нужно избавляться, и никогда не понимал этой чужой страсти к антиквариату. Ну что может быть замечательного, к примеру, вот в этом неудобном тяжеленном табурете, который и с места с трудом сдвинешь? А ведь наверняка найден он не на помойке, а куплен за бешеные деньги в какой-то пропахшей пылью и нафталином антикварной лавке. Раздражение закипало в мужчине, словно молоко, грозя выплеснуться через край в самый неподходящий момент. Но он старался себя контролировать: уже где-где, но не здесь выказывать ему свои недовольства. Сказали слушать сказку – значит, придется слушать. Как миленькому или, точнее сказать, как маленькому. Все же слушать сказки – это тебе не трупы прятать. Послушает.
– А знаете, хоть этой книге века два, история ее началась гораздо позже. Со свадьбы.
