Генриетта тоже прекрасно справлялась со своими обязанностями. Она была не так сильна физически, как я, и легко уставала, но я заметила, что одно присутствие моей милой, женственной подруги подбодряло многих раненых. Хорошенькая, как цветок, она служила отрадным контрастом всему окружающему нас ужасу, и ее обаяния не могли убить ни усталость, ни некрасивая форма, которая мало кому была к лицу. Этель же, с ее нежной душой, муки раненых трогали порой до слез, и наши пациенты любили ее за это. Мощная Элиза запросто могла одна поднять мужчину. Так мы, все четверо, трудились с полной отдачей и, мне кажется, справлялись неплохо.
Работы было так много, и я так старалась отдаться ей целиком, что даже на время забыла о том, что, собственно, привело меня сюда. Ведь у меня была моя собственная, личная причина для поездки – мне хотелось найти человека, который, по моему глубокому убеждению, погубил моего мужа, и преступная небрежность которого привела к смерти моего любимого сына. И не просто найти, но и изобличить! И вот он был рядом со мной. Надо признаться, что работал Дамиен без устали, так же как большинство из нас. Иногда я видела его – часто в забрызганном кровью халате. Его рот был упрямо сжат, а глаза сверкали от гнева. Доктор Адер производил на меня сильное впечатление. Время от времени он отдавал нам отрывистые приказания таким тоном, который ясно показывал, что ничего хорошего он от нас не ждет и только удивляется, зачем мы путаемся у него под ногами.
Мне казалось, что он узнает меня, хотя иногда он вел себя так, как будто Чарлз нас не знакомил, а чаще слегка кивал мне головой и отдавал какое-нибудь приказание, например: «Идите и вымойте этого раненого. Будьте осторожны – он очень плох».
Временами мне хотелось на него закричать, но я старалась держать себя в руках и только покорно повиновалась его приказам. Он, безусловно, подавлял всех сотрудников госпиталя, и к нему относились с огромным уважением и даже некоторым страхом.
Однажды выдалось особенно тревожное утро. Раненые все прибывали и прибывали. У одного из солдат правая нога была практически смята в лепешку.
Я попыталась успокоить несчастного, когда в палату вошел доктор Адер в сопровождении еще одного из наших докторов по имени Лежэ. Я отошла от постели, а они начали осматривать раненого, который неподвижно лежал на спине, – его смертельно бледное лицо отражало борьбу между жизнью и смертью.
Лежэ закончил осмотр и вопросительно взглянул на доктора Адера.
– Гангрена, – безапелляционно заявил тот. – Придется удалить ногу.
– Болевой шок убьет его, – возразил доктор Лежэ.
– Но и гангрена не пощадит несчастного. Я собираюсь рискнуть, и чем скорее, тем лучше.
– Но он этого не вынесет.
– И все же я это сделаю, – твердо сказал доктор Адер. В этот момент он заметил меня.
– Вы будете ассистировать, – добавил он. Доктор Лежэ с ужасом воззрился на Адера.
– Но послушайте… – начал было он.
– Она приехала сюда в качестве сестры милосердия, – жестко сказал доктор Адер. – А если женщина хочет стать настоящим профессионалом, она должна привыкать к подобным вещам.
Бросив на меня ироничный взгляд, он продолжал:
– Нам придется пользоваться тем, что мы имеем. Видит Бог – это такая малость!
Его взор, казалось, рассекал меня, как скальпель.
Смысл его замечания остался для меня не до конца ясным – то ли он имел в виду медицинское оборудование, то ли меня. Я решила, что и то, и другое.
– Я немедленно приступлю к операции.
– Но он не вынесет ее!
– И все же шанс спасти раненого есть, и я намерен им воспользоваться.
То, что за этим последовало, напоминало какой-то жуткий кошмар. Операция должна была происходить прямо в палате – у нас не хватало места для настоящей операционной. Пациента положили на стол, закрепленный на козлах.
– Это будет страшное зрелище, мисс… э… Соловей, – предупредил меня доктор Адер. Его губы при этом скривились в дьявольскую усмешку. – Надеюсь, что вы не упадете в обморок. Вам это не поможет, и к тому же никто не собирается приводить вас в чувство. Мы не сможем оставить пациента, чтобы бежать за нюхательной солью для вас.
– Я от вас такого и не жду и в обморок падать не собираюсь.
– Не будьте так уверены. А теперь попытайтесь успокоить раненого. Возьмите его за руку. Пусть он ухватится за вас покрепче. Покажите, на что вы способны!
– Постараюсь.
И я постаралась. Я держала несчастного изо всех сил. Я все время молилась.
– Боже милостивый, – повторяла я снова и снова. – Боже милостивый…
И этот несчастный, лежа на импровизированном операционном столе, повторял вслед за мной:
– Боже милостивый…
На то, что происходило на столе, я старалась не смотреть, понимая, что не в силах этого вынести. Я только держала раненого за руку. Он вцепился в меня с такой силой, что рука онемела, и мы оба молились вслух.
Наконец, к счастью для него, он потерял сознание.
– Больше ваша помощь мне не нужна, – сказал доктор Адер.
