«В эти дни было очень весело на Кузнецком мосту. Он стал своеобразной вотчиной крокодильских художников… Гуляющие москвичи узнавали лихие перья Кукрыниксов, Ефимова, Готова, Черемныха и других. Красные зубастые крокодилы стояли на всех перекрестках. Они протягивали публике плакаты, зазывая посетить и осмотреть сатирический музей.
Я слышал, как хохотала публика. Я слышал веселые восклицания у каждой витрины. Вот маски из папье-маше. Полюбуйтесь: тут двурушник, тут оппортунист, тут лодырь. Хотите познакомиться с лжеударником? Посмотрите, как он таскает железную балку. В то время как другие несут, он делает вид, что ему тяжелее всех, он шумит, у него залихватский вид… а между тем ноги его повисли в воздухе. Подойдите к углу Рождественки, и перед вами предстанет целая галерея старорежимных типов: лавочник, купец, генерал… Народ с удовольствием читает смешные тексты Демьяна Бедного.
На Кузнецком мосту есть огромная решетка у входа в дом, где помещался Промбанк. За эту решетку, как в огромную клетку, художники Ротов и Ганф поместили сделанные ими фигуры мировых хищников: алчного тигра-колониалиста, льва-империалиста, социал-соглашательскую гиену…»
Выход крокодильской сатиры на уличные просторы еще раз подтвердил ее глубоко народный, злободневный, действенный характер.
М. З. Мануильский задумал конкурс «на самого несносного болтуна, самого пространного бумагомараку, самого знаменитого очковтирателя, самого безответственного шляпу-растяпу». Он организовал широкие крокодильские рейды для проверки работы советских учреждений.
Помню один из таких рейдов, посвященный проверке бдительности учрежденческих работников.
С разрешения соответствующих органов мы заказали штамп и круглую печать «Государственного Треста по изысканию и эксплуатации метеоров (сокращенно «Госметеор») при Академии Транс-Космических наук». Корреспонденты журнала под видом уполномоченных треста «Госметеор» начали обход главков, снабов и требовали материалы, продукты для снаряжения экспедиции к месту будущего падения метеора…
Нашлось немало растяп и простаков, которые отпускали по липовым документам материалы и продукты. Этим чиновникам было глубоко безразлично содержание документа и тем более существо дела. Их интересовало только одно: чтобы по форме все было правильно. Штамп есть? Печать есть? Доверенность есть? И ладно: валяй, получай… Дело дошло до того, что «Всекохудожник» обратился в трест «Госметеор» с просьбой включить в состав экспедиции художника для зарисовок… падения метеора.
Наряды на материалы и продукты, которые приносили наши корреспонденты, сдавались в редакцию и хранились в сейфе.
За «услуги», оказанные тресту «Госметеор», многие организации «награждались» почетными грамотами, которые были подписаны «президентом Академии Транс-Космических наук» Остапом Бендером, секретарем Вильгельмом Теллем, непременными членами П. Чичиковым, И. Хлестаковым, Ноздревым, Мюнхаузеном и т. д.
После трехнедельного безоблачного существования «Госметеор» был разоблачен заместителем наркома просвещения Константином Александровичем Мальцевым (кстати, бывшим редактором «Крокодила»!). Когда «сотрудник «Госметеора» пришел к нему с требованием об отпуске материалов, он назначил ему свидание на следующий день, а сам позвонил в МУР.
Позднее мнимый «госметеоровец» — наш корреспондент Александр Светлов, — покатываясь от хохота, рассказывал детали его задержания.
Когда Светлов вошел в кабинет заместителя наркома, где уже сидел агент МУРа, К. А. Мальцев в упор спросил его:
— А какой это Остап Бендер президент вашей академии? Не из «Двенадцати стульев»?
— Его однофамилец…
— Так, так… А откуда вашему тресту известно, когда и где упадет метеор? У вас тут написано: «по утвержденному плану». А кем может быть утвержден план падения метеоров? Небесной канцелярией, что ли?
— Не могу знать… Я только уполномоченный… Позвоните нашему директору…
— Нет уж, хватит! — воскликнул заместитель наркома. — Никуда я звонить не буду! Вы пойдете вот с этим товарищем! — сказал он, указывая на агента уголовного розыска.
По материалам этой необычной «операции» была составлена докладная записка в Центральный Комитет партии. Ротозеи получили по заслугам.
В 1934 году М. З. Мануильский задумал выпускать специальную сатирическую газету, целиком построенную на фактическом материале. Рост популярности журнала вызвал огромный приток читательских писем в редакцию, и наш редактор хотел как можно шире использовать их в печати. Несколько лет назад, роясь в своем литературном архиве, я обнаружил типографские оттиски пробного четырехполосного номера под названием «Моя газета», над макетом которой я работал. Кстати, весь сбор с этого так, к сожалению, и не увидевшего свет номера должен был пойти в фонд постройки нашего «летающего Крокодила»[3].
