— Полагаю что да, поскольку я сомневаюсь, что у кого-нибудь здесь есть «Мерседес».
Лила вылезает из машины, и становится ясно, что она плакала. Ее глаза опухли, а щеки покраснели. На ней надеты ее пижамные штаны, а сверху натянута толстовка. Последний раз она ходила в таком наряде, когда рассталась со своим парнем.
— Мне кажется, у нее какие-то проблемы дома, — сказала я ему, хватаясь за дверную ручку. — Она ведет себя так, будто не хочет ехать домой.
— А ты не спрашивала ее об этом? — произносит он, выгибая бровь.
Я кусаю губу с виноватым видом. — Я не была уверена, что хотела знать ответ. — Господи, я ужасная подруга.
Лила вышла на дорогу, и мы выбрались наружу, чтобы встретить ее позади машины. До того, как я смогла что-то сказать, она обняла меня и начала всхлипывать. Я напряглась, не привыкшая к тому, что меня обнимает кто-то еще, кроме Миши.
— Я не хочу туда возвращаться, — плачет она. — Я знала, что так должно было произойти.
Я смотрю поверх головы Лилы на Мишу, надеясь на помощь.
— Все будет хорошо. — Он послал мне сочувствующий взгляд и полуулыбку, приобнимая Лилу.
Я кивнула, и он помахал мне, возвращаясь обратно в машину. Я проводила Лилу в дом, поддерживая ее, словно она была больна. Когда я привела ее в свою комнату, она свернулась калачиком на кровати, обняв подушку.
Я выжидаю с минуту, прежде чем спросить. — Ты хочешь поговорить об этом?
Она качает головой. — Я просто хочу спать.
— Хорошо. — Я выключаю свет и падаю на раскладушку. Мне нужно бы переодеться в свою пижаму, но сегодня был очень трудный день.
— Мой отец ненавидит меня, — шепчет Лила сквозь рыдания.
Я замерла, а потом села, искоса смотря на нее сквозь темноту. — Не думаю, что он ненавидит тебя.
— Поверь, он ненавидит, — произносит она. — Он всегда говорит, что хотел бы, чтоб у него были сыновья вместо дочерей, потому что с ними легче справиться.
— С тобой все будет хорошо? — спрашиваю я, не зная, что еще сказать.
— Все будет в порядке. Правда, это займет некоторое время.
Было ли оно волшебным лекарством? Время. Я плюхнулась обратно на кушетку и заснула под бормотание ее всхлипов.
На следующее утро Лила чувствовала себя уже гораздо лучше. Словно прошлой ночи вообще не было, но мне все еще было интересно, что же все-таки произошло.
— У меня такое чувство, словно сегодняшний день будет наполнен радугами и солнечным светом, — весело произнесла Лила, пока наносила помаду, смотрясь в зеркало на двери шкафа. Вопреки моему протесту, она сняла несколько эскизов, чтобы в зеркале смогло появиться её отражение.
— На что ты там хоть любуешься? — спросила я, и она смущенно рассмеялась. — Ты под кайфом? — подразнила я, накручивая волосы и закрепляя их заколкой на затылке.
Она замолкает, смотря на меня через плечо. — Ну, вот почему ты всегда задаешь такие вопросы?
Я влезла в свои сапоги и начала завязывать шнурки. — Какие «такие» вопросы?
Она надувает свои губы. — Каждый раз, когда я счастлива, ты спрашиваешь, пьяна ли я или не нахожусь ли я под кайфом. Люди могут быть счастливы и без употребления различного рода… допингов.
Я застегиваю часы у себя на запястье. — Многие могут, но не все.
Лила надевает бриллиантовые серьги. — Ты выглядишь очень здорово сегодня.
Я взглянула вниз на темно-фиолетовое платье, которое было надето на мне, и сапоги. — Я забыла постирать одежду, поэтому приходится носить что-нибудь из старой одежды, которая не соответствует ни одной из моих новых пар туфель.
— Ну, ты замечательно выглядишь, — она делает продолжительную паузу. — Итак, что у нас сегодня на повестке дня?
— Это будет зависеть от тебя, — ответила я. — Ты... где ты планируешь остаться?
Она отключила телефон и бросила его на кровать. — Я бы хотела остаться с тобой на некоторое время, если ты, конечно, не возражаешь. Мы могли бы отлично провести время вместе. Я ничего не запланировала на лето, да и домой возвращаться пока не собираюсь.
— Не хочешь рассказать мне, что произошло?
— Нет, не хочу.
— Хорошо...итак, мне нужно найти работу, — сказала я. — Мне нужно накопить на оставшуюся часть обучения. Особенно сейчас, когда стало ясно, что я не получила стажировку.
Она перевязала волосы лентой. — Ты про ту, что в художественном музее.
— Про неё. Она начнется с середины июня, — объясняю я, — но до этого начала осталось всего лишь пять недель, поэтому думаю, меня уведомили бы, если бы я ее получила.
— Но ты же не знаешь наверняка. Порой такие вещи делаются очень медленно, — она сложила блузку и убрала ее в сумку, после чего привязала ленточку к своей рубашке. — А если ты все-таки получишь её, будет ли это означать, что ты вернешься в Вегас?
Кивая, я направилась к двери. Еще две недели назад, идея о возвращении в пустыню сделала бы меня счастливой, но сейчас что-то изменилось. Я все еще хотела уехать, но теперь оставить все будет гораздо сложнее.
