- И к тому же, на то время мы с тобой не были знакомы, так же как и ты с ними. Это не был умышленный шаг навредить твоей семье.
Я верила ему, он слишком хорошо знал меня, и понимал, нанеси он ущерб моим близким и мы с ним больше бы никогда не увиделись. Хотя сейчас я не была в этом уверенна. Я должна была злиться на него, но я не могла. Со мной творились непонятные вещи, которых я не могла объяснить. Меня продолжало к нему влечь, не смотря на то, что он сделал, не смотря на мою ненависть к нему.
Я встала, положила стакан, на журнальный столик, подошла к парню, посмотрев ему в глаза, задала вопрос, который появился неожиданно, и не смогла остановить его, прежде чем он слетел с моих губ.
- Почему я хочу вернуться к тебе?
Из-за этих слов я ненавидела себя еще больше, но я теряла контроль рядом с ним. Воспоминания о том, как мне было хорошо с этим человеком, накатили на меня волной, как до того, накатывала боль. Но на этот раз это был антисептик, я не чувствовала боли, и была благодарна за это. Я была готова сделать все, что угодно лишь бы боль не возвращалась.
- Ты хочешь вернуться, потому что я жду тебя, - он сделал шаг, и стал ближе, провел рукой по щеке, и я почувствовала знакомое чувство, будто я готова сделать все что угодно, лишь бы он никогда не прекращал этот контакт. Он смотрел мне в глаза, и я будто попала в ловушку моря, в котором я разбивалась об айсберги внутри него.
- Так отпусти меня, - еле слышно попросила я.
- Не могу. Ты принадлежишь мне, я сделал тебя своей, и ни в одной сказке нет женщины, за которую сражались бы дольше и отчаяннее, чем я сражался за тебя с самим собой. Так было с самого начала, так повторялось снова и снова, и так, видно, будет всегда.
Меня очень поразили его слова, он никогда не проявлял своих эмоций, по крайней мере, со мной. Его слова были в его манере, как всегда указывали, что я принадлежу ему. Но на этот раз в этом не слышалось, что я вещь, он говорил о моей душе, о моем ястве. Я верила ему, но для себя изначально все решила, и я не могла поддаваться эмоциям. Эмоции, как известно это то, что мешает мыслить трезво. Хоть я и думала, что поступаю правильно, и на меня не оказывают влияния никакие чувства, я ошибалась. Поняла я это слишком поздно. Отказаться от чувств, и не поддаваться их влиянию, не может никто, как бы человек не думал, что преуспел в этом, это лишь самообман, иллюзия. Каждый наш поступок, мысль, питается эмоциями, и чувствами, у кого-то это происходит более ярче, кто-то же по натуре сдержанней, но они влияют всегда.
Я поднялась на носочки, дотянулась к его щеке, и легко прикоснулась своими губами к его коже. Медленно отстранившись от него, я легко улыбнулась, и ушла, на прощания бросив фразу:
- Всегда – это слишком мало.
Уже не помню, как добралась домой. Помню только взволнованные лица Эмми и Сережи, которых я увидела в своей комнате. Все это время они переживали за меня, особенно после того, как им позвонил Максим, потому что не смог дозвониться мне. Я не в силах была, что либо говорить. Сказав, что со мной все хорошо, и я хочу побыть одной, ушла в ванную. Мне хотелось побыть одной, переосмыслить все то, что сегодня произошло. Моя жизнь в очередной раз перевернулась, мне как никогда нужна была поддержка брата, но его не было. Он не отвечал на звонки, от него не было известий, а Костя говорил лишь, что с ним все в порядке, и он скоро вернется. И меня все больше одолевали сомнения, не испугался ли мой братишка ответственности. Кстати, я так и не сказала маме, что она станет молодой бабушкой. Не я это должна говорить, но скрывать это было глупо. Расслабившись в воде, я решила еще раз набрать брата, мне как всегда отвечал автоответчик.
- Ты мне очень нужен, возвращайся скорее. Я люблю тебя.
Отложив телефон, я постаралась выбросить все ненужные мысли из головы. Но то и дело в голове всплывал образ Кирилла, его боль, которая так хорошо прочитывалась в его глазах. А еще мне было неприятно, от того, что Максим отпустил мою руку, тем самым лишив меня спасательного круга, и отдал всепоглощающему океану боли, в котором я начинала тонуть.
