Секрет подземелья полностью

– Она сказала, что покинула свой народ и скиталась по пустоши, а когда заметила круживших над Глубокодомом змеев-падальщиков, пришла сюда и обнаружила меня. Она залечила мои раны – и мы полюбили друг друга. Но когда я оправился, она меня покинула…

– Конечно, сердце моё было разбито, – помолчав, продолжил Килиан. – Но я с головой ушёл в работу и с помощью моих новых последователей, бедных пропащих душ, которые приходили в долину, восстановил Глубокодом. Но я боялся, что в любой момент другая шайка головорезов-змееловов может явиться и убить нас всех.

Илай не сводил глаз с каменного пророка; лицо скалолаза было бесстрастным.

– И вот Карафина вернулась, – продолжал Килиан. – Но она была не одна. Она не только несла на руках ребёнка, нашего ребёнка, маленькую Кару; она вела за собой собственную шайку. Это были самые жестокие, самые страшные бойцы, каких я когда-либо видел. Карафина передала мне дочь с таким условием: я мог растить её, воспитывать в тишине и спокойствии Глубокодома, только если позволю её матери держать в самых глубоких пещерах под Глубокодомом банду кельдов. Сначала я отказывался – конечно же, отказывался. Но затем я заглянул в глаза моей крошечной дочери… Карафина заверила, что её кельды будут защищать и Кару, и меня, и всех слабых и беззащитных, кто придёт искать убежища в Глубокодоме. И я согласился.

Килиан пожал плечами.

– Единственное, о чём она просила, – чтобы время от времени её кельды получали немного крови от каждого из жителей Глубокодома. И ещё о том, чтобы иметь право оставлять себе как рабов всех змееловов, которые нападут на нас. Но мне это казалось разумной платой за защиту моей растущей паствы, – улыбнулся Килиан. – И, по правде сказать, это работало просто замечательно.

Мика заметил в глазах Килиана странный блеск, из-за которого пророк выглядел почти как безумный.

– Конечно, я сыграл не последнюю роль в успехе нашего предприятия, – говорил Килиан. – Карафина установила в подземелье перегонный аппарат, а вот забирать у краснокрылов огненное масло – это я придумал. Огненное масло в процессе перегонки, – с гордостью добавил он. – Оно всё меняет. Мы производим самый востребованный в пустоши кровавый мёд. Змееловам его не хватает, мы едва успеваем удовлетворять спрос, а взамен мы имеем кладовые, которые ломятся от припасов.

Илай мрачно кивнул.

– Никогда ничего подобного не видел, – признал он.

– Это точно, – взволнованно ответил Килиан. – Раз в сезон я отправляюсь в долину, нагруженный бутылями, спрятанными под плащом, и мои милые жители Глубокодома ничего не подозревают. И если змееловы, с которыми я веду торговлю, переходят черту, я просто возвращаюсь сюда и позволяю Карафине разобраться с ними… Конечно, она всё ещё думает, что мы должны делиться с её сестрой. Но я не согласен. Так что я перестал платить ей. И что теперь? Если тот, кто призывает зиму, – это худшее, чем они могут нам грозить, то и беспокоиться не о чем. Вы сами видели, как мы с ним справились.

Мика и Илай обменялись взглядами, но не проронили ни слова.

– Но уж теперь-то она разозлилась по-настоящему, – продолжал Килиан, сверкая безумными глазами и задыхаясь. – Карафина наконец-то разберётся со своей жадной сестрой! Так что в итоге все мы здесь, в Глубокодоме, останемся в выигрыше, – он замолчал на мгновение, и его лицо погрустнело, – ну, или почти все.

Килиан покачал головой.

– Дело в том, что я не могу позволить никому из моей драгоценной паствы узнать, что они живут над шайкой кельдов. Или что кельды используют их кровь. Это навсегда должно остаться моей тайной. Вы понимаете? Если они узнают, то страшно возмутятся, перепугаются и точно попытаются сбежать из Глубокодома. Тогда кельды превратят их в рабов и разрушат всё, ради чего я так усердно трудился. И я никак не могу допустить, чтобы такое случилось с моими милыми жителями Глубокодома… – Килиан замолчал и взглянул на Мику. – Как и не могу допустить, чтобы Кара узнала, кто её мать.

Килиан откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. На его лице появилось выражение глубочайшего сожаления.

– Вот почему, мой дорогой брат Илай и мой дорогой брат Мика, – сказал пророк, переводя поочерёдно взгляд с одного на другого, – с прискорбием вынужден сообщить, что ни один из вас никогда не сможет покинуть это место.

– Прости, Илай.

– Тебе не за что просить прощения, Мика. – Илай положил руку юноше на плечо. – Думаю, тут и моей вины хватает. Мне нужно было довериться своей интуиции и вытащить нас обоих из Глубокодома, хоть посреди зимы, хоть нет.

– Я был глупцом, Илай, – настаивал Мика. – Это кровопускание. Не нужно было верить тому, что говорила Кара.

– Ты вовсе не первый, кого сбивает с толку красивое личико, и уверен, что не последний, – вздохнул скалолаз; Мика в тусклом красном свете пещеры заметил пот, стекающий по его лицу. – Нечего сокрушаться о прежних ошибках, это нам не поможет выбраться отсюда…

Тут позади них раздался голос кельда.

– Кровавый мёд.