— Скажи мне, зачем ты приехала в Рим? — процедил он снова. Было видно, что он еле сдерживается.
— Мне пришло текстовое сообщение. Я не знаю от кого. С цитатой из надписи на арке Константина. Отправитель написал, что может мне помочь.
Драгович что-то сказал охраннику. Рука, сжимавшая ей волосы, ослабила хватку. Эбби снова рухнула на пол. Драгович отошел прочь, но вскоре вернулся. Эбби подняла голову. Главный похититель рылся в ее сумочке, которую кто-то принес из машины. Вытащив телефон, он щелкнул кнопкой и просмотрел сообщения. Написанное на его лице удивление было неподдельным.
— Видите? Разве не вы его послали? — спросила Эбби. Охранник рывком поставил ее на ноги. Последнее, что ей запомнилось, был тяжелый запах лилий и смыкающаяся вокруг нее тьма.
Это солдаты, а не дворцовая гвардия. Значки на их плащах изображают борющихся близнецов. Четырнадцатый легион. Близнецы. По правде говоря, им положено находиться за тысячу миль отсюда, на Рейне, ожидать там наступления варваров.
— Полководец Валерий, прошу пройти с нами! — салютует мне центурион.
Меня уже давно никто не называл полководцем.
— Кто хочет меня видеть?
— Старый друг.
Скорее всего, это ложь. Все мои друзья давно отошли в мир иной тем или иным образом. Однако нет смысла сопротивляться. Набрасываю на плечи плащ, на голову надеваю широкополую шляпу и позволяю им увести меня. Мы обходим стороной очевидные места назначения — дворец, казармы схолариев, Влахернскую тюрьму — и вместо этого спускаемся вниз по склону холма к Золотому Рогу. Давно перевалило за полдень. Воскресенье. Город дремлет, как старый пес: рынки пусты, лавки закрыты, печи остыли. Даже кирки и молоты, и те ушли на покой. Весь мир как будто замер, потому что Константин отдал такой приказ. Кто отвергнет бога, который дарит вам день отдыха раз в неделю?
Нас ожидает шлюпка. Она покачивается у причала среди мусора, которым забита бухта. Двенадцать сильных рабов налегают на весла. Я решаю, что они перевезут нас через бухту на другой берег, но вместо этого они выходят в открытые воды Босфора. Бросаю взгляд на дно лодки. Возле носа кучей лежит железная цепь с якорем, судя по его виду, тяжелым. Его веса хватит, чтобы утопить старика вроде меня. Ветер сорвет пену с барашков волн, и никто не увидит, как что-то ушло под воду.
Я плотнее закутываюсь в плащ и разглядываю азиатскую часть города — Хрисополис, золотой город. В последние годы он слегка утратил былой блеск — величие Константинова детища отбрасывает долгую тень на другую сторону пролива, однако некоторые люди до сих пор ценят его красоты. Дома просторны, воздух чист и прозрачен, завистливые взоры, которые зорко следят за каждой пядью Константинополя, бессильны достичь этих мест.
Лодка не заходит в городскую бухту, а плывет вдоль берега к частной каменной пристани. Длинные сады тянутся от воды к красивой вилле на вершине холма. Миндальные деревья в цвету. Над цикламенами и розами деловито жужжат пчелы. На полпути к дому на террасе ждут два человека. Один из них торопливо спускается вниз по лестнице, чтобы приветствовать меня.
— Полководец Валерий, сколько лет!
Требуется какое-то мгновение, чтобы узнать его, однако не потому, что я не могу вспомнить, кто он такой. Я просто не ожидал его здесь увидеть. Передо мной Флавий Урс, магистр армии[12], самый могущественный воин империи после Константина. Я знал его, когда он был трибуном восьмого легиона. Флавий Медведь, называли мы его. На поле боя он носил плащ из медвежьей шкуры и ожерелье из когтей и зубов. Урс невысок ростом, коренаст и широкоплеч. У него мощная, как бочонок, грудь и густая борода, скрывающая большую часть шрамов на его лице. Его отец был варваром-германцем. В хаосе событий до начала правления Диоклетиана он перебрался через Дунай, где поступил на службу в римское войско, чтобы соплеменники не добрались до него. Сын, по-моему, оказался в равной степени ловок.
Урс ведет меня на террасу.
— Я отправил за тобой моих людей, но думаю, что ты не обиделся. Уверен, что ты поймешь меня. — Мы преодолеваем последнюю ступеньку и выходим на широкую террасу. — А вот и еще одно знакомое лицо из былых времен.
Человек, который ожидает нас здесь, моложе меня и Урса, едва ли не раза в два. У него коротко стриженные волосы с челкой и самодовольное лицо патриция. Он явно рад видеть меня, хотя непонятно почему.
Он пожимает мне руку, но не называет своего имени. Ждет, надеясь, что я его вспомню.
— Марк Север? — Это наполовину догадка, наполовину утверждение. Судя по его улыбке, я угадал правильно. — Я не видел тебя с тех пор, как…
— Со времен Хрисопольского похода, — отвечает он. Теперь я окончательно узнал его, и он рад этому. — Я был в твоем штабе.
— А теперь ты в «Близнецах»? — высказываю я догадку. — Сейчас ты должен быть по меньшей мере трибуном.
Он краснеет.
— Я начальник штаба у цезаря Клавдия Константина.
— А, разумеется!
