Мы – Пино, Берюрье и я – разворачиваемся по равнине цепью, что дает большую свободу движения, и начинаем продвигаться испанским манером, то есть веером.
Но, прежде чем пойти дальше по равнине и по этому замечательному произведению, я должен вам немного описать действующих лиц.
Представляю их в порядке старшинства. Значит, во-первых, Пинюш. Он засунул штаны в резиновые сапоги, воняющие водой, застоявшейся на дне лодки, надел вязаную фуфайку, такую дырявую, что головка швейцарского сыра заплакала бы от зависти, рубашку с разорванным воротником и галстук в шотландскую клетку (это чтобы придать себе спортивный вид), каждый квадратик которого содержит грязное пятно с муаровым отливом. А поверх всего этого он напялил желтую куртку из непромокаемого материала, делающую его похожим на баночку майонеза. При каждом его движении куртка производит хруст ломающихся веток. Когда Пино шагает, можно подумать, что это слон, посещающий спичечную фабрику. Венцом его экипировки стала старая фетровая шляпа, края которой мадам Пино неровно отрезала ножницами. В этом головном уборе он похож на старого обнищавшего тирольца.
По правую руку от него двигается Берюрье. Видели бы его: лыжные ботинки, высокие шерстяные носки, в которые заправлены вельветовые брюки. Вокруг брюха он обмотал фланелевый пояс и сделал себе охотничью куртку, отрезав низ у старого плаща. На голову он нацепил кепку, а чтобы окончательно придать себе вид снайпера, обмотал вокруг шеи огромный платок в клеточку, которым, к сожалению, уже пользовался во время сильнейшего насморка. Если бы кто увидел двух этих типов в таких прикидах, он бы уже никогда не мог их забыть, даже если у него начали разжижаться мозги. Я ухохатываюсь, эскортируя их по огромной долине. Конечно, это не поле Ватерлоо, но такое же унылое. Мы находимся в окрестностях Бирара, и земля, по которой мы шагаем, является частным охотничьим угодьем месье Пардерьера, владельца обувной фабрики «Пардерьер и К°».
Месье Пардерьер идет с краю. Это длинный малый, который был бы рыжим, если бы имел волосы, и бедным, если бы не имел состояния, исчисляющегося несколькими сотнями миллионов франков. Так получилось, что Берю – кузен его егеря и недавно оказал ему (не егерю, конечно, а производителю колес) большую услугу. Месье Oардерьер схватился с одним полицейским; они обменялись обидными словами, а потом тумаками, потому что этот благодетель человеческих ног легок на руку. Короче, дело имело бы неприятные последствия, если бы не вмешался Берюрье. В благодарность Пардерьер осуществил самое заветное желание Толстяка: пригласил его на охоту в свое поместье. Берю сумел добиться приглашения и для своего прямого начальника, то есть для вашего любимого Сан-Антонио, и для своего напарника Пинюша! Вот почему трое джентльменов из Секретной службы идут по тропе войны.
Миленькая армада, поверьте мне. Она производит такое впечатление на кроликов, что они отменяют свои свидания и остаются в норах. Мы маршируем битый час, а еще не видели ни одного...
Толстяк уже потеет, как канделябр в пять свечей, а Пино еле-еле тащит свое ружье...
Однако мы продолжаем путь и подходим к опушке рощицы, где, как сказал Пардерьер, есть фазаны.
Собаки вовсю работают носами, издавая громкое хлюп-хлюп.
– Вряд ли эти кабысдохи поднимут какую-нибудь дичь, – предсказывает Берюрье, считающий себя корифеем в области охоты.
– Единственное, что они могут поднять, это лапу, – стонет Пинюш, чьи силы уже на исходе. – Предупреждаю вас, – добавляет он, – дальше в лес я не пойду. Сегодня утром у меня разыгрался ревматизм, плечо так и ноет. Спорим, что переменится погода?
Спорить дураков нет. Старый болван продолжает стонать, таща на плече свою аркебузу.
Берю высунул язык из хлебальника. Он подходит ко мне и шепчет:
– Слушай, я больше не могу. У тебя нет никакого пузырька?
– Нет! А как получилось, что ты ничего не взял?
– Я думал, Пардерьер запасется всем необходимым. Ты себе представляешь? Мы протащились зигзагами минимум пять километров.
– Это немного!
– Я никогда не проходил такую дистанцию без питья. Хотя бы обед был в полдень...
Он начинает мечтать об этом. Вдруг месье Пардерьер кричит:
– Внимание!
Мы поднимаем головы и смотрим в разные стороны. Я замечаю великолепного фазана, сидящего посреди поля, и стреляю. Разлетаются перья, и фазан валится на землю в ожидании того момента, когда упадет на сковородку.
Пока я целился в эту мишень, немного подслеповатый Берю пальнул в одного из ирландских сеттеров производителя колес, который горючими слезами оплакивает свою погибшую собаку.
Берю очень огорчен.
– Прошу прощения, – бормочет он, – я думал, это заяц. Издалека не разобрать...
– Каждый может ошибиться, – великодушно заявляет Пино.
Лично я иду подобрать мою птичку и кладу ее в ягдташ. Фелиси обрадуется, когда я принесу ей этого месье.
Утешив Пардерьера, мы продолжаем боевые действия.