Эту маленькую картинку Кирилл написал после того вечера, когда нашел в кармане старого пиджака фотографию Жаклин. О нет, конечно, девушка, изображенная на картине, не имела с Жаклин никакого сходства (да и вообще очень отдаленно походила на одушевленное существо женского пола), но настроение, овладевшее Кириллом, было отражено очень точно.
– Что-то в этом есть, – пояснил Олег, тыча пальцем в холст. – Ты меня знаешь, старик, я в живописи не очень-то понимаю. Сейчас немодно в этом признаваться, но я признаюсь. Верх моих эстетических притязаний – комиксы в стиле манга. Но тут ты, ей-богу, сам себя превзошел. Как называется?
– Я не называю картин, ты же знаешь, – пожал плечами Кирилл.
– Да брось ты! Я же был на выставке, видел…
– Это устроители постарались, – пояснил Кирилл.
– Феерично, Малевич, я в восторге!
Кирилл недоверчиво покосился от приятеля – в принципе, это заявление могло быть и просто иронией. Но Мелкий казался серьезным.
Собственно говоря, Кириллу и самому нравилась эта вещь. Только из странной скромности он не повесил свой шедевр на стену, а поставил в уголке и к тому же еще завалил старыми полотнами. Но оставаясь в одиночестве, частенько доставал на свет божий и подолгу смотрел. Да, ему, несомненно, удался этот контраст. И условность изображения, быть может, в первый раз не выглядела жалкой и претенциозной, напротив – казалась единственно уместной. Картина как бы являлась воплощенной идеей в чистом виде, и мелкие бытовые подробности, подтверждающие реальность происходящего, были бы тут просто-напросто неуместны…
– Знаешь, – продолжал Олег. – Ты вот хорошо рисуешь, или пишешь, как там у вас, художников, говорят. По мне, ты – прямо Сальвадор Дали. Только все у тебя как-то слишком тщательно, слишком выписано, словно ты хвастаешься тем, что так хорошо рисовать умеешь. А это…
Кирилл кивнул, давая понять, что ему ясна речь Олега. Суждение беспристрастного ценителя в лице друга так совпадало с его собственным, авторским мнением, что он ощутил благодарность и даже какую-то приятную щекотку в уголках глаз.
– А вот ты сам мне что-то не очень нравишься, – резко сменил тему Олег.
– Да? Странно. А я себя, кстати, великолепно чувствую…
– Это обман чувств, – заявила Ольга, внезапно появляясь на пороге.
– О! Лелишна! – обрадовался Олег. – Иди сюда, моя радость, я тебя поцелую! Влеплю, так сказать, безешку в твою сахарную щеку!
– Уйди, Мелкий, – отмахнулась Ольга от знатока Гоголя. – Заведи себе девушку и целуйся с ней.
– Не водятся они у меня, – виновато развел руками друг. – Не задерживаются как-то. Так что ты сделала с нашим Малевичем? Он истомлен постоянными сексуальными нагрузками?
– Фу, Мелкий, эти твои казарменные шуточки, – утомленно пробормотал Кирилл. – Работаю много, да еще бессонница у меня.
– Это все от недостатка свежего воздуха и движения! – радостно заявил Олег. – Вот что, ребята, а не махнуть ли нам на пикник? Погода чудная! А вы сидите здесь, в замкнутом помещении, и бледнеете с каждым часом!
– Мелкий, ты гений! Не уверена, захочет ли этот персональный пенсионер, жертва холста и палитры, выйти на улицу, но если ты его все же вытащишь – я тебя поцелую! Потом, если захочешь. Я пошла одеваться, а ты уламывай.
Ольга убежала, а Кирилл, смущенно покосившись на гостя, сообщил:
– Вообще-то, я хотел сегодня поработать…
– Намек понял! – замахал руками Олег. – Мы погуляем недолго! У тебя останется целый вечер для работы!
– Так ведь солнце уйдет, – продолжал вяло сопротивляться Кирилл.
– Да? А это важно? – осведомился Олег. – Ну, теперь ничего не поделаешь. Лелька уже ушла одеваться. Представь себе, сколько будет крику, если она вернется вся такая расфуфыренная, с бутербродами в ма-аленькой корзиночке, а ты заявишь, что никуда не идешь? Кроме того, мне ради твоих капризов не резон лишаться обещанного поцелуя…
Кирилл вдруг расхохотался.
– Ты чего это? – настороженно спросил Олег. – Скажи, вместе посмеемся.
– Просто я раскусил вашу аферу. Ты ведь, перед тем как ко мне подняться, к Ольге зашел, верно? И она тебя попросила вытащить меня на прогулку, так? А про картину ты трепался только для того, чтобы подмаслить меня и привести в благостное настроение. Так или не так, признавайся!
– Отчасти, – виновато хмыкнул Олег. – Я действительно зашел к Ольге. Но я же не виноват, что она живет на этаж ниже, чем ты! И она действительно просила на тебя повлиять. Заявила, что ты себя совершенно заморишь своим общественно-полезным трудом. А насчет картины – параноидальный бред! Она мне действительно понравилась.
– Ладно, дипломат, – вздохнул Кирилл. – Вот я слышу, как по ступенькам стучат каблучки моей возлюбленной. Идем, договорились!
На улицу высыпали шумной оравой.
– Требую обещанный поцелуй! – паясничал Мелкий. – Иначе схвачу Малевича и отнесу его обратно в мастерскую, к его вонючим палитрам и печальным девушкам!
– К каким еще печальным девушкам? – навострила уши Ольга.