– Я – законный царь Спарты, двадцать поколений моих предков правили в этом великом городе, но сейчас родственники сместили меня. Я пришел просить тебя, о Ксеркс, о военной помощи, чтобы восстановить справедливость.
– Я выслушал тебя благосклонно, о Демарат. Теперь я хочу спросить: если я помогу тебе вернуть трон твоих предков, поможешь ли ты мне покарать заносчивые Афины?
– Да, великий царь! Демарат всегда возвращает долги и держит слово! Тем более я ненавижу заносчивых афинян, не ценящих истинное благородство и идущих на поводу у простого народа!
– Скажи мне, Демарат, Спарта – это и впрямь такой великий город, как ты говоришь?
– Да, великий царь. Самый великий и самый могущественный из греческих городов.
– В чем же его величие? В огромной армии? В мощном флоте? В несокрушимых крепостных стенах?
– Нет, великий царь! У Спарты нет флота, ибо она расположена далеко от моря. У Спарты нет каменных стен, ибо ее стены – это щиты ее сыновей. Армия Спарты не очень велика, но каждый спартанец стоит сотни других воинов.
– Я выслушал тебя, Демарат. Но это всего лишь слова. Ты говоришь, что каждый спартанец – великий воин? Но у меня есть моя гвардия, десять тысяч Бессмертных. Каждый из них – великий воин. Можешь ли ты сразиться с одним из них?
– Да, великий царь.
Царь Царей сделал неуловимый жест рукой – и один из Бессмертных выступил вперед, встал перед спартанцем, вытащил из ножен длинную саблю.
Демарат быстрым взглядом окинул персидского воина, оценил его высокий рост и мощное телосложение, достал из ножен свой короткий меч – акинак.
Распорядитель и переводчик стояли чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Они успокоились, царский гнев на сегодня их миновал, и теперь можно было полюбоваться поединком.
– Твой соотечественник глуп, – вполголоса сказал переводчику мидянин. – У него нет ни одного шанса против Бессмертного! Кроме того, что он меньше ростом и слабее, его меч слишком короток. Он не сможет даже приблизиться к гвардейцу – тот снесет ему голову своей длинной саблей! И вообще, как хваленые спартанцы сражаются такими короткими мечами? Их слава явно преувеличена!
– Подожди говорить прежде времени. Ты еще не видел спартанца в бою. Я готов поставить на него драхму. А что до длины меча – не в ней дело, а в том, чьи руки его сжимают. В большом бою спартанцы сражаются копьями, меч у них лишь для рукопашной.
– Драхму, говоришь? Я готов поставить на Бессмертного четыре драхмы, ибо не сомневаюсь в его победе!
– Согласен!
Персидский воин, как всякий опытный боец, не спешил. Он принял боевую стойку и внимательно следил за поведением своего противника, чтобы изучить его манеру боя и выбрать подходящий момент для нападения.
Спартанец же стоял свободно, уронив руки вдоль тела, как будто его ожидал не поединок с могучим бойцом, а увеселительная прогулка по царским садам.
Бессмертному надоело выжидать. Он решил, что грек жалкий противник, способный только бахвалиться. Он издал боевой клич и ринулся вперед, взмахнув длинной саблей, быстрой и сверкающей, как молния…
И упал на мраморный пол вниз лицом.
Никто не понял, что произошло.
Бессмертный лежал, не подавая признаков жизни, а из-под лопатки у него торчала позолоченная рукоять акинака.
– Ты не забыл, мой друг, что поставил на Бессмертного четыре драхмы? – насмешливо спросил переводчик и тут же замолчал, потому что заговорил Царь Царей:
– Ты умеешь не только говорить, Демарат. Ты великий воин, и если остальные спартанцы хоть вполовину так хороши, как ты, то я согласен с тобой – Спарта могущественный город, и ей не нужны каменные стены, ее стены – это воины.
– Ты поможешь мне вернуть трон моих отцов, великий царь?
– Помогу. Тем более что я должен отомстить заносчивым афинянам за помощь мятежникам, и в этом ты, Демарат, поможешь мне…
Рано утром у нас на лестничной площадке послышался шум, грохот и топот, как будто шло на водопой стадо слонов. «Всё ясно, – сквозь сон подумала я. – Витька вернулся. Как раз вовремя». Я выглянула за дверь и увидела, что Витя вытаскивает из лифта какие-то тюки и баулы. Он вечно привозит что-то из рейсов.
– Привет! – обрадовался он. – Лифт придержи!
Тут подоспела Антонина, втроем мы быстро управились.
– Здорово, соседка! – Витька весело облапил меня. – Ты всё хорошеешь!
– Да ладно тебе. – Я легонько вывернулась. – А скажи, Витя, брат твой двоюродный всё еще в ГИБДД служит?
– Надумала? – неподдельно огорчился он. – Поздно уже! Раньше надо было думать!
Он отчего-то вбил себе в голову, что с его двоюродным братом я должна найти свое счастье, точнее, это Антонина ему внушила. Говорила же я, что она мечтает выдать меня замуж. Так вот, брата этого я видела только на фотографии и, скажу сразу, не очень впечатлилась. Но сразу об этом Вите не сказала, неудобно было человека обижать, он-то хочет как лучше…
– Упустила ты свое счастье, Алинка, – вздохнул Витя. – Женится брательник мой, уже и заявление подали. Она, понимаешь, беременная, двойню ждут! Так что ничего тебе тут не светит. Проворонила, голубушка, удачу!
