– Это так, на тот случай, если вы случайно передумаете. Я вам советую не обольщаться. Вы, конечно, человек крепкий, физически развитый, но я моложе и к тому же вооружен. Так что советую отправляться по своим делам. И не затягивать с часами, сроку вам одни сутки… или, если предпочитаете, двадцать четыре часа!
Сергей Прохорович, пошатываясь, поднялся на ноги.
У него и в мыслях не было нападать на этого наглеца: руки и ноги едва слушались его.
Ни слова не говоря, он побрел к выходу.
Когда шаги чучельника затихли, Маркиз повернулся к окровавленному телу и проговорил:
– Ну все, Ухо, можешь подниматься!
Окровавленный труп пошевелился, застонал, и Ухо, старый приятель и подельник Маркиза, поднялся на ноги и сбросил с себя перепачканную красным куртку.
– Ну, чуть не уснул, пока ты тут разговоры разговаривал! И отлежал себе все конечности. Нет, такая работа не по мне, я лучше с машинами управляюсь!
– Покойника ты тоже неплохо сыграл! – одобрил приятеля Маркиз. – Лолка наверняка поставила бы тебе твердую четверку за актерское мастерство!
– А еще за риск! – Ухо покачал головой. – Конечно, бронежилет я надел, а если бы он выстрелил в голову?
– Неужели ты думаешь, что я рискнул бы твоей жизнью? Хорошего же ты обо мне мнения! Мы же с тобой друзья! У него в пистолете были только холостые.
– Когда это ты успел? – удивился Ухо.
– Это не я! Это Лолка подсуетилась! Пока в кабинете у него крутилась…
– Не думайте, что я ничего не делаю, – говорил Маркиз Михаилу, подсев в его машину на улице Савушкина, недалеко от въезда на Приморское шоссе, – откровенно говоря, задали вы мне задачу. Выйти на след часов было несложно, но за это время они успели поменять несколько хозяев, и один малолетний мерзавец отдал их за долги одному такому криминальному типу, который торгует наркотой.
– Это опасно? – встревожился Михаил.
– Если честно, то да, – признался Леня, – меня чуть не убили. Но я не жалуюсь, а просто ввожу вас в курс дела. Думаю, что часы я найду в самом ближайшем времени, однако хотелось бы знать, что вы собираетесь с ними делать?
– Я думал об этом, – вздохнул Михаил, – нужно обязательно узнать, в чем там дело с этими часами.
– Вы хорошо помните текст завещания, возможно, там что-то об этом говорится…
– Да нет, только то, что младшему сыну отец завещает семейную реликвию – эти серебряные часы, надеется, что я сохраню их…
– Как память? – встрепенулся Маркиз. – Там написано – «как память»?
– Не… не помню, – смутился Михаил, – но я могу взять копию завещания у брата. Как раз сейчас к ним еду – сорок дней…
– Вот и чудно, – согласился Леня, – покрутитесь там, поразнюхайте, только напрямую спрашивать ничего не нужно. Что-то мне подсказывает, что тот тип, который хочет заполучить часы, постарается пробраться в вашу семью, чтобы действовать, так сказать, изнутри.
– Хорошо. Я жду подругу, так что не смогу вас подвезти, – сказал Михаил.
– Это и не нужно. Созвонимся. – И Леня вышел из машины.
Он прошел два квартала и свернул в переулок, где оставил машину. Проезжая мимо Михаила, он увидел, что в автомобиль садится потрясающая женщина – высокая стройная брюнетка. Она была в черном в меру коротком платье и жакете. Чувствовалось, что платье сидит как влитое, однако жакет был застегнут на все пуговицы, чтобы скрыть откровенный вырез.
«Сорок дней, – вспомнил Леня, – полагается в черном…»
В последний раз мелькнула длинная нога в изящной черной лодочке, и дверца машины закрылась.
– Однако, – Маркиз покрутил головой, – кто бы мог подумать, что в подругах у этого рохли и зануды пребывает такая потрясающая женщина?.. Не пора ли поменять мнение о клиенте, а то как бы не лопухнуться…
Дверь открыла невестка Михаила, Марианна, жена его второго брата Сергея, того самого, которому достался от отца этот дом.
– А, это ты… – проговорила она с таким откровенно разочарованным выражением лица, как будто вместо желанного гостя увидела на пороге почтальона, переписчика или соседку, заглянувшую занять стакан сахара. – Заходи…
Однако, когда взгляд ее переместился на Лизу, Марианна сначала оторопела, потом плотно сжала губы и опустила сверкнувшие глаза. Лиза улыбнулась Михаилу одними уголками губ и сдержанно поздоровалась с хозяйкой дома. Марианна, справившись с собой, кисло пробормотала приветствие и покосилась на Лизино платье. На самой Марианне было платье в узкую черно-белую полоску, едва ли можно было считать его траурным одеянием.
Как ни мало разбирался Михаил в женской одежде, все же за недолгие встречи успел заметить, что со вкусом у его второй невестки явно обстоит дело плохо. То, что Марианна считала экстравагантностью, выглядело на ее высокой костлявой фигуре жалко и убого. Если же она пыталась следовать моде, то обязательно выбирала те вещи, которые ей нельзя было надевать ни под каким видом. Так и сегодня, от черно-белых полосок рябило в глазах, кроме того, из-за них фигура Марианны казалась еще более длинной и нескладной.
Михаил представил Лизу родственнице, и они вошли в дом.
