– Это слева, третья дверь от лестничной площадки! – сообщила экономка и провожала Михаила взглядом, пока он не скрылся за третьей слева дверью.
«Возьму копию завещания у Аристарха, – решил он, – к братьям сейчас соваться нельзя, и так оба на взводе».
Он вспомнил, с какой презрительной улыбкой старший брат Валерий сказал ему после оглашения завещания, чтобы он, Михаил, обращался, если что, ведь они же братья. И почувствовал некоторое злорадство – вот тебе, братик, получи! Однако тут же устыдился своих чувств, решил, что дела братьев его не касаются и не стоит вставать с ними на одну доску. Этак дойдет до того, что он будет с Марьянкой собачиться… вот уж верно говорят – с кем поведешься, от того и наберешься…
Лизу он нашел на балконе в обществе Аристарха Алексеевича. Адвокат не приставал к ней с неумеренными комплиментами, они говорили о чем-то тихо и серьезно, а увидев его, тут же замолчали.
– Поедем домой! – сказал он.
Аристарх мигом ретировался.
– Почему ты не сказал мне про наследство? – спросила Лиза, бросив окурок с балкона.
– Какое наследство! – Он вспыхнул. – Ты же слышала – нет никакого наследства, папочка пошутил! Что я должен был тебе сказать – что я полный неудачник? Что надежда разбогатеть не осуществилась?
– Ты думаешь, для меня это имеет значение? – Лиза примирительно взяла его за рукав. – В конце концов, твой отец был вправе распорядиться своим имуществом, как он хочет.
– Да уж. – Михаил отвернулся.
– Я бы хотела взглянуть на эти часы… – сказала Лиза. – Все же дорогая для тебя вещь…
– Как-нибудь в другой раз, – растерялся Михаил, – сейчас не время…
– Они у тебя дома? – не отставала Лиза.
– Нет… там… в одном месте, в общем, сейчас я не могу их тебе показать… ты едешь со мной? – в раздражении вскричал он.
– Конечно, что же мне тут делать? – спокойно ответила она.
В холле встретила их тетя Шура.
– Миша! – зашептала она громко. – Христом-Богом прошу, отвези ты меня домой! Иначе этот привяжется, адвокатишка. Сил больше нет на него смотреть, боюсь, палкой стукну!
– Конечно! – Михаил рассмеялся. – За что вы его так не любите?
– После расскажу!
В машине Лиза сказала, что очень спешит, и Михаил согласился довезти ее до дома первую. Они простились довольно холодно, но Михаил так устал за сегодняшний день, что решил отложить примирение на завтра.
Тетя Шура жила в самом центре города на канале Грибоедова, однако вход был со двора.
– Машину здесь поставь, – распорядилась старуха, – а меня проводи, пятый этаж все-таки, без лифта.
Она открыла дверь своим ключом, тут же под ноги бросился полосатый помойный котище и нырнул в подвальное окошко.
– Это бывшая черная лестница! – проговорила Александра Савельевна, как бы извиняясь перед племянником за свои более чем скромные бытовые обстоятельства.
Лестница вполне соответствовала такому названию: темная, крутая, пропахшая кошками и подгорелыми щами. Вряд ли ее мыли последние десять лет.
Как ни странно, тетя Шура довольно бодро поднималась по ступенькам, так что помощь племянника вряд ли действительно была ей нужна.
– Это – бывшая квартира генерала от Инфантерии Щекочихина, – сообщила она, проходя мимо двери на третьем этаже. – Само собой, ее поделили на две части, лучшие комнаты – со стороны канала, и вход в них с парадной лестницы, а с черного хода – кухня, комната прислуги и прочее… но нам с тобой выше!
Наконец они поднялись на пятый этаж. Михаил чувствовал, что еще немного, и он задохнется, а тетка выглядела нисколько не уставшей, видимо, сказывалась ежедневная тренировка.
«Вот ведь старая гвардия! – завистливо подумал он. – Ничто их не берет!»
Тетя Шура отперла дверь и провела племянника внутрь квартиры.
Сперва они оказались в кухне – неожиданно просторной и со вкусом обставленной. Стены были увешаны красивыми синими тарелками, на видном месте красовались часы с кукушкой.
Пройдя коротким темным коридором, они попали в невеликую, но удивительно уютную комнату. Никакой слишком уж старинной антикварной мебели здесь не было – простые, добротные вещи середины прошлого века, широкий диван, круглый стол, над ним – низко повешенный розовый абажур. Возле стены стоял громоздкий дубовый буфет, в дальнем углу – пыльная этажерка, на ней стопки старых журналов, книг, а на самом верху – ночник в виде мраморной совы со светящимися изумрудными глазами.
– Чаю-то ты со мной выпьешь, – заявила тетя Шура не с вопросительной, а с утвердительной интонацией. – А то у
Она усадила племянника за стол, заявив, что принимать гостей на кухне никуда не годится, и неспешно уплыла на кухню.
Хотя двигалась она вроде бы медленно, однако не прошло и десяти минут, как стол был накрыт, посредине его красовались заварной чайник, накрытый цветастым стеганым петухом, и тарелка с домашними крендельками.
– Вот какой должен быть чай! – провозгласила тетя Шура, разливая в большие синие с золотом чашки горячий темно-красный напиток.
