Лола только вздохнула. Как жаль! Хоть Ленька и насмехался, она отчего-то верила, что в подвале найдутся сокровища. Однако мужчины вовсе не выглядели такими расстроенными, как должны были бы, и Лола, прекрасно знавшая своего компаньона, поняла, что он ухватил кончик ниточки. Разумеется, он никогда не признается, что Лола ему помогла, и спасибо не скажет, однако, судя по Ленькиному довольному виду, дело сдвинулось с мертвой точки.
Перед тем как высадить Михаила, они немного поговорили.
– Вот текст завещания, – сообщил Михаил, – как видите, ничего интересного там нету.
– Ну да… – рассеянно сказал Леня, бегая глазами по строчкам. – «Я, Остужев Арсений Павлович… будучи в твердом уме… настоящим завещаю на правах собственности… так-так… участок земли такой-то площади и загородный дом в Комарове, со всеми принадлежащими строениями… своему сыну Остужеву Сергею… угу, предприятие, принадлежащее мне… угу… сыну Остужеву Валерию… а вот интересная приписка:
«Надеюсь, что распорядился правильно, и мои сыновья будут владеть принадлежащим им имуществом, с благодарностью вспоминая отца. Я со своей стороны сделал все, чтобы это им было нетрудно. Нужно только быть дружными…»
– Лирическое отступление, – хмыкнул Маркиз, – теперь собственно о вас:
«Своему младшему сыну Михаилу завещаю фамильные серебряные часы, чтобы он владел ими, никому не отдавал, не продавал и не дарил и со временем передал своему сыну. Это все, что я могу для него сделать…»
– Просто не завещание, а роман в письмах! – снова хмыкнул Маркиз и замолчал, получив от Лолы тычок в бок – дескать, соображай, что несешь, человек все-таки умер!
– Ладно, теперь вот это… – Леня раскрыл толстенный альбом с фотографиями. – Лолка, ты пока тут сидела, все изучила? Ну, если позволите, я все-таки возьму его с собой, полистаю на досуге, подумаю… Засим позвольте откланяться, нужно лицо умыть, а то синяк этот фиолетовый меня явно не красит.
Они довезли Михаила почти до дома, он попрощался и прошел пешком две остановки. Темнело, начался мелкий противный дождик, он ссутулился и поднял воротник куртки. И возле самого подъезда его окликнули. Он увидел, как из машины вышла женщина, и с удивлением узнал в ней Лизу.
– Ты как здесь?
– Ты, кажется, мне не рад? – насмешливо спросила она. – Однако, судя по твоему понурому виду, ты не ждешь сегодня в гости никакую другую женщину.
«Вот уж точно, – раздраженно подумал Михаил, – мне сейчас совершенно не до любовных игр. Что это ей вздумалось прийти без приглашения?»
– Не сердись. – Лиза подошла к нему и потянулась, чтобы поцеловать, но отстранилась с негодованием:
– Отчего ты такой грязный? Упал в лужу?
Он успел перехватить ее брезгливый взгляд и обиделся. Конечно, он не успел смыть грязь и грим, которым намазала его симпатичная помощница Леонида, но вовсе незачем так выговаривать человеку, к которому явилась без приглашения. Или Лиза решила, что теперь у них настолько близкие отношения, что можно действовать запросто, без звонков и напоминаний? В этом случае отчего у нее такое презрительное выражение лица?
На губах уже вертелся резкий ответ, что если он Лизе в данный момент не нравится, то она может идти восвояси, но Михаил опомнился и промолчал. Нужно взять себя в руки, не хватало еще разругаться здесь, возле собственного подъезда.
– Ты идешь? – Он раскрыл дверь.
– Извини, – в лифте Лиза поглядела виновато, – не помню тебя в таком виде, всегда ты был чистым и аккуратным, этим мне импонировал, а тут… Случилось что-то?
– Нет, все нормально, – он отвел глаза, – просто я был в гараже, с машиной возился.
– Понятно, – протянула Лиза, и в глазах ее читалось явственно, что лежат под собственной машиной только нищие работяги, а приличные люди отвозят свой автомобиль в сервис. Однако Михаилу некогда было глядеть в ее насмешливые темные глаза. Он так поразился собственной неожиданной лжи, что больше ни о чем не мог думать. Ведь он хотел рассказать все Лизе подробно, так как именно она помогла ему в трудную минуту, когда от тоски он готов был повеситься. Она отогнала его одиночество, она предложила поехать с ним к его родственникам. С ней ему было там не так противно. Конечно, Марианна, эта мерзкая баба, все равно устроила скандал, и ему стало безумно стыдно перед Лизой за свою неуклюжесть, за то, что полосатая стерва назвала его ублюдком, а он даже не смог ей достойно ответить. Впрочем, какое уж там достоинство, тут можно было только перебить в сердцах всю посуду, залепить Марианке пощечину… И правильно сделал, что удержался, – сороковины все-таки, память отца…
Только из-за сильнейшего стыда он говорил с Лизой так невежливо при прощании. И хотел все исправить при встрече. Но сегодня совсем не хотелось ее видеть… или разговаривать. Вообще ни о чем, тем более о своих милых родственниках и всей этой некрасивой истории с наследством.
– Ты подожди меня, я душ приму, – сказал Михаил, входя в квартиру, – чайник пока поставь…
