Не успела. Волосы взвились в последний раз, делая меня похожей на взбесившийся одуванчик – причёска в стиле афро отдыхает, – и опали.
Совершенно сухие. Даже умудрились лечь красиво, так, словно их укладывали в салоне красоты. Волосок к волоску.
Ну вот как тут не устраивать истерики, когда собственные волосы взбесились?
Я, стараясь не шевелить головой, кое-как подняла сумку с пола и бочком, бросая косые взгляды в сторону зеркала (на месте ли волосы?) попятилась в сторону двери.
– Ты чего? – У дверей меня ждала нетерпеливая Ульянка.
Девушка взглянула на меня, принюхалась, заглянула мне за спину, осмотрев ванную, и вынесла вердикт:
– Магией фонит. Ты что там делала?
– Ничего, – с прямой, как палка, спиной, ответила я, всё ещё боясь двигаться. – Ничего я не делала. Они сами!
– Кто они?
– Волосы, – просевшим голосом ответила я и сглотнула.
Кажется, у меня начинается шок.
– А что с ними? – сирена принялась изучать мои локоны взглядом.
Правильно. Касаться руками не стоит. Мало ли что может произойти.
– Они высохли. Сами! А перед этим шевелились.
– Что значит сами? – не поверила Ульянка.
Я бы тоже не поверила, если бы сама этого не видела. Но ей-то чего удивляться? Такие вещи для сирены должны быть привычны.
– То и значит.
– Сами не могли, – покачала головой девушка и коснулась моих волос.
Так быстро, что отскочить я не успела.
Но ничего страшного и жуткого не произошло. Волосы не зашевелились, не схватили её и в медузу Горгону меня не превратили. Словно и не было ничего.
– Это ты сделала.
– Ничего я не делала, – возмутилась в ответ. – Я не умею.
– Ну подумала. Силы в тебе много, она нестабильна, бывают всплески, разряды. И вот результат. Подумала, захотела – и исполнилось. Хорошо хоть, не спалила.
– Всё равно отрастут. Ох, не люблю я такое. Привыкла всё контролировать, а тут как новорождённый котёнок – тыкаюсь по углам и ничего не понимаю.
– Ты и есть новорождённая, – улыбнулась сирена. – Пошли завтракать, у нас пять минут.
– Как всё строго.
Мы прошли на кухню, где я быстренько села на табуретку, откусила бутерброд и запила тёплым чаем.
Едва прожевав, быстро поинтересовалась, пользуясь передышкой:
– А что там Грин рассказывал о твоей семье? И каких-то проблемах?
Ульяна сразу напряглась. Губы поджала, глаза отвела и нахмурилась, нервно протирая пальчиком столешницу. Словно хотела стереть какое-то невидимое пятно.
– Это не имеет значения.
Ну, это не мне судить, а вот её попытка скрыть пробуждает недоверие.
– Почему?
Незаметно для себя проглотив один бутерброд, я потянулась за следующим.
– Нет в этом ничего интересного и важного. Моя семья весьма специфичная.
– Специфичная? – кусочек колбаски чуть не свалился, но я успела вовремя его подхватить и отправила в рот. – Что может быть специфичного и странного у вас на фоне магии и сказочных существ?
– Поверь мне, может, – совсем несчастно вздохнула сирена. – Снобы и все вытекающие из этого прелести. Богатые, самоуверенные и деспотичные. Борющиеся за чистоту крови.
– Чистоту крови? – переспросила я, держа кружку в руках. – Это что-то из Гарри Поттера?
Найти в нашем мире человека, который не смотрел бы серию фильмов про мальчика-волшебника, сложно. И я не стала исключением. Когда всё начиналось, я как раз была подростком и с интересом смотрела и читала эту историю.
– Типа того. Считается, что от отношений с людьми рождаются слабые в магическом плане дети. Но я всем им утёрла нос. Они считали, что я и месяца не протяну обычной жизни, помру с голоду или приползу к ним, умоляя о прощении! А я ничего, – сирена ликующе улыбнулась. – Учусь, подработку нашла, с квартирой друзья помогли. И дар при мне остался.
– Так ты из богатой семьи?
Стоило догадаться. Ульяна явно не от мира сего, вся такая утончённая, возвышенная, хотя и пытается скрыться за броскими нарядами и бирюзовыми волосами. Я-то думала, что причина в сущности, а тут воспитание сыграло свою роль.
– Да, – виновато ответила она, убирая яркую прядку за ушко. – Вот так мне не повезло. Но я от всего отказалась и живу самостоятельно.
Бунтарка. Всё ясно.
– А что за артефакт нужен Грину? – допив чай, быстро спросила у неё.
– Понятия не имею.
– А узнать можешь? Может, по каналам каким?
– Вряд ли. Да и какая теперь разница. Тебе что, артефакт жалко? Тем более что сделку ты уже совершила.
– Мне просто любопытно. Кстати, почему он Грин? Вроде красный. Должно быть Ред и что-то типа Файер. Или что-то вроде этого. Грин ведь означает зелёный.
– Его зовут так не из-за цвета, – улыбнулась сирена.
– А почему?
– Вот у него и спросишь.
– Какая таинственность, – фыркнула я, но останавливаться не собиралась. – А почему он такой?
– Какой? – не поняла Ульяна.
– Щуплый. То есть в виде демона он весь такой качанный-перекачанный, мускулистый и страшный. У него даже кулак с мою голову. А в виде человека такой… не впечатляющий. Разве он не должен быть тоже качком?
– Не обязательно. Это издержки крови. Демоническое обличие он унаследовал от отца, а человеческое от матери.
– А кто у нас мать?
– Ведьма, – произнёс спокойно Грин, возникая из воздуха прямо рядом с нами.
