Будем честны, в его фантазиях нет места толстой англичанке с тремя неуправляемыми детьми. Он явно был обходительным просто потому, что хотел заполучить останки этрусков. «Приходи посмотреть на мои гравюры» и все такое. «Ну, – произносит упрямый голос в ее голове, – а как же столик на день рождения Сиены? А как же то, что он помог Пэрис начать есть?» «Да ладно, – отвечает другой голос (отдаленно напоминающий Петру), – он просто проявил дружелюбие, вот и все. Друзья всегда делают подобное друг для друга. Надо признать, он ни разу не выказал ни малейших признаков симпатии, разве нет?» «Нет, – грустно говорит Эмили сама себе, нанося румяна на скулы, – не выказал». Она так давно никому не нравилась, что ей кажется, она бы этого даже не поняла. Чед не считается.
В День подарков ей позвонила Петра с неожиданными и немного выбивающими из колеи новостями.
– Угадай что, – Петра затаила дыхание, и ее голос звучал неуместно посреди печальных остатков Рождества (пакетов с оберточной бумагой, потрепанной мишуры, тарелок с остатками еды). – Я сделала это!
– Сделала что?
– Переспала с Дарреном. Помнишь – Джордж Клуни?
– Да ладно?
– Да, – торжествующе произнесла Петра, – на брайтонском пляже. Мы пошли гулять в ночь перед Рождеством, пили шампанское, разговаривали, он поцеловал меня, и вот.
– Что значит «и вот»?
– Ну, ты понимаешь, – засмеялась Петра. – Это было невероятно. Знаешь, такой секс, который бывает, когда ты подросток! Страстный и даже опасный. Это было потрясающе.
Эмили постаралась изобразить энтузиазм, но на самом деле это ее пошатнуло. У нее не было страстного, опасного секса, когда она была подростком. Майкл был первым мужчиной, с которым она переспала, а к тому времени она была девятнадцатилетней – уже не подростком. И секс с Майклом, конечно, был чудесным, но не страстным. Она была слишком неопытной, и ей почему-то никогда не хватало смелости прерывать его виртуозные действия своими просьбами. С Полом… что ж, с Полом секс с самого начала был страстным. Она вспоминает, как ее поразило чувство одиночества, появляющееся в постели с человеком, которого не любишь по-настоящему. А потом, когда она его полюбила, секс стал менее интересным. К тому времени как родились дети, он стал чем-то вроде домашнего тенниса: веселый, полезный, но не потрясающий. Она представить не может, чтобы даже в свои дни разврата после расставания с Майклом она занялась сексом на брайтонском пляже.
Эмили вздыхает и начинает одеваться. Она слишком опечалена для чего-то нарядного, поэтому останавливает выбор на любимых черных брюках и рубашке с оборками. По крайней мере, брюки стройнят, а рубашка открывает декольте, единственное место, где лишний жирок смотрится уместно. Она опрыскивается духами и снова оглядывает себя в зеркале. Нормально, если не подходить близко. «Как, скорее всего, и будет», – мрачно думает она, спускаясь вниз за Пэрис и Чарли. Сиена ушла гулять с друзьями, но Пэрис и Чарли идут на вечеринку вместе с ней. Антонелла сказала, что будет много молодежи. Эмили должна признать, что Пэрис восприняла приглашение довольно сносно: она почти не жаловалась.
Пэрис тоже смотрит в зеркало. Она делает это так редко, что в ее спальне даже нет зеркала. Пришлось пойти в комнату Сиены (жуткая мешанина из пушистых подушек и дурацких фотографий Сиены с друзьями из фотобудок). Сейчас она смотрит на себя в зеркало на туалетном столике сестры (туалетный столик – как это печально). Короткие каштановые волосы, бледная кожа, голубые глаза. Она красивая? Мама говорит, что да, но она бы другого и не сказала. Она уверена, что Чарли великолепно выглядит, а он похож на тролля. Сиена красивая, но с ней все просто. Она выглядит как девушки из журналов: светлые волосы, загорелая кожа, бедра, грудь и все дела. А Пэрис, напротив, вся состоит из прямых линий: плоская грудь, худые ноги, никаких выступающих частей. Однажды она посмотрела в зеркало и увидела толстуху. Хотя в глубине души Пэрис знала, что не толстая, она увидела себя именно такой. Сейчас ей кажется, что это (чем бы
– Увидимся вечером, – сказал Андреа, когда она встретила его на рынке в то утро. Он был с друзьями и не стал подходить к ней и все такое. Просто улыбнулся, помахал и произнес это. Пэрис почувствовала, что краснеет так, словно кожа горит. Пришлось притворяться, что она смотрит на отвратительные джинсы, из тех, что с дурацкими вышитыми цветами. Когда она оторвала взгляд от джинсов, он уже ушел.
