– Говори, что хочешь. Кто-то же должен идти по пути добродетели… Я самый нормальный из всех вас. – Кинг поцеловал меня в висок и прошептал: – Пожалуйста, не бросай меня потому, что мои близкие с прибабахом.
Наконец пришло время разжигать барбекю и готовить ужин.
Я так и чувствовала волнение Кинга, когда он входил в кухню, где миссис Кингстон, Ханна, Джеральд и мы с папой помогали с ужином. Ханна поручила моему отцу резать булочки пополам для бургеров и сосисок, а Джеральд затеял игру в труса с ножами на разделочной доске, то и дело стягивая ломтики маринованных огурцов и сыра.
Согласно семейным байкам, Кингстон раньше выпивал галлон молока за два дня. Я бы сказала, что это почти и не изменилось.
Ханна решила, что с посудой чересчур много возни, и отправилась искать бумажные тарелки и одноразовые приборы; папа вызвался ей помочь. Джеральд улизнул во двор с бутылкой пива, оставив меня наедине с мамашей Кингстона.
Она вытерла руки кухонным полотенцем и нервно повернулась ко мне.
– Я должна перед тобой извиниться.
– Я представляю, как все выглядело со стороны, и хорошо понимаю, почему у вас возникли опасения по поводу романа Кингстона с такой, как я.
– Спасибо, что выручаешь меня из затруднительного положения, Куини, но я была неправа, надо было мне быть умнее и не верить репортерам, – она швырнула полотенце на стол. Я машинально развесила его на краю раковины, как предпочитает делать Кингстон.
– Сисси сочинила целый роман…
– Тут ты права, но это все равно не извиняет, что я привезла с собой Джессику и насоздавала проблем на ровном месте, так что ты почувствовала, будто тебя осуждают… Видит Господь, за много лет я не раз прислушивалась к превратным мнениям чужих людей. Райан всегда был идеальным ребенком, и когда он узнал, что Ханна – его мать, то, разумеется, расстроился. Я таким подавленным его никогда не видела. Я не хотела уступать свою роль, вот и попыталась взять ситуацию в свои руки. Я ведь так всю жизнь живу. Но теперь я вижу, как ошибалась… – она чуть улыбнулась. – Я еще не видела, чтобы Райан столько улыбался, как сейчас, когда ты рядом. Спасибо тебе, что ты расхрабрилась и приехала знакомиться, хотя тебе, наверное, было неудобно.
– Я люблю Кинга. Ради него я бы набралась храбрости на что угодно.
Миссис Кингстон обняла меня, и я вдруг поняла, какие бывают настоящие матери. Не идеальные, но всегда готовые встать на защиту своего ребенка. Оступающиеся, но умеющие признать ошибку, потому что порой любовь пересиливает логику.
– Никогда еще так не радовалась при виде белой поло! Восемь дней отсутствия – чересчур долго, – Куини схватила меня за рубашку и, вытянувшись, притянула меня к своим губам.
– Я тоже соскучился, – пробормотал я, не разжимая зубов, чтобы язычок Куини не проник мне в рот. – Но мы не одни.
Она тут же отступила и разгладила на мне рубашку.
– Ох, правда… Верно-верно, извини.
Сморщившись, Куини огляделась. К счастью, вокруг было не так много людей, ставших свидетелями выражения чувств в общественном месте.
Куини будет доучиваться в Сиэтлском университете – на прошлой неделе пришло условное согласие на прием в программу арт-терапии. Помимо учебы, Куини работает волонтером в арт-центре и индивидуально занимается с Лавандой раз или два в неделю. Куини невероятно талантлива и на редкость целеустремленна, и я с удовольствием слежу за ее успехами.
Рано утром я вернулся домой с выездных игр. Неделя изобиловала прямо-таки драматическими поворотами: Сисси родила перед самым отлетом нашей сборной, и Кори настоял на тесте ДНК. Это оказалось весьма предусмотрительным с его стороны, ибо, как выяснилось, к ребенку Слейтер не имеет ни малейшего отношения. Новость ему сообщили перед игрой, и на льду Кори потерял всякое самообладание, заработав отстранение на двадцать матчей. Шестое чувство мне подсказывает, что руководство сборной обменяет Слейтера в конце сезона.
Я был очень рад оказаться дома и с нетерпением ждал, когда Куини освободится в арт-центре, чтобы привезти ее домой и показать, как сильно я по ней соскучился. Вот почему я приехал встретить свою девушку, вместо того чтобы ждать ее дома.
Я заключил Куини в пылкие объятия и прошептал на ухо:
– Как только мы будем дома, я разложу тебя на обеденном столе и буду тебя есть, пока ты не начнешь умолять, чтобы на мне прокатиться.
Куини вздохнула и чуть оттолкнула меня. Секунду я думал, что позволил себе излишнюю смелость, тем более что мы находились на парковке, однако губы Куини тронула лукавая улыбка.
– Это обещание или угроза?
– Как сама решишь, лишь бы ты быстрее оказалась в машине.
– Я выбираю угрозу, бойскаут, – она похлопала меня по груди. – А ты растяни мои оргазмы, пока я не окажусь на верху блаженства, иначе я буду страшно разочарована, – она укусила меня в подбородок, метнулась к правой дверце и буквально прыгнула на пассажирское сиденье.
