– Да ты что, Людка, тогда ей придется все рассказать про эти чертовы деньги, она так разволнуется, что у нее молоко пропадет… Нет, нельзя, а с другой стороны, я просто не вижу выхода! Если этого не сделать, к нам не сегодня-завтра явятся бандюки…
– То-то и оно! Матильда, давай не будем время терять, идем сейчас же к тебе и на месте все продумаем! – горячилась Людка.
Мало-помалу ее горячность передалась и Матильде.
– Да, действительно, пошли ко мне!
Через десять минут мы уже были в Мотькиной квартире. Первым делом она достала с антресолей барсетку и пересчитала деньги. До двенадцати тысяч недоставало шестисот долларов.
– Нет, ты подумай! Тебе она сказала, что взяла триста, в школе говорят, что пятьсот, а на самом деле шестьсот! – кипятилась Мотька. – Интересно, на что она деньги-то тратит, вроде ничего нового у нее не появилось… Ох, и дура же я… Точно говорят, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Вот взяла я ее к себе, а теперь… – И Матильда вдруг разрыдалась.
– Моть, ну ты чего? – растерялась Людка.
– Все, Матильда, хватит слез, надо действовать! – сказала я, чтобы самой не рассиропиться.
– А что, что вы предлагаете? Куда мне девать эти бабки, черт бы их побрал?
– В камеру хранения на вокзале, – закричала Людка, – самое милое дело! Во всех детективах так делают!
А если вдруг придется их отдать хозяину, просто скажешь ему шифр, и все.
Мы с Матильдой переглянулись. Идея была донельзя примитивной, но, с другой стороны, чем проще – тем лучше.
– А что? – улыбнулась Мотька. – Можно. Дешево и сердито. И Степанида в жизни их не найдет. Отлично!
Просто здорово! – воодушевилась она. И принялась вышвыривать вещи с антресолей.
– Ты что делаешь? – удивилась Людка.
– Как что? Воплощаю в жизнь твою идею! Имитирую ограбление! Аська, не стой столбом, выбрасывай все из гардероба! Людка, займись письменным столом!
И мы рьяно взялись за дело. В результате через несколько минут квартира выглядела ужасно!
– Здорово! – весело блестя глазами, сказала Мотька.
– Моть, сколько тебе уборки… – посочувствовала Людка.
– Ни фига! Убирать будет Степанида!
– А ты ей скажешь, что знаешь про ее художества? – полюбопытствовала я.
– Нет! А то она еще чего доброго поймет, она сообразительная, зараза! Меня только смущает… Как быть с замком? Ломать уж больно неохота!
– Не надо ломать, зачем? – воскликнула я. – Воры просто подобрали ключи…
– Все это, конечно, хорошо, но… Понимаешь, ведь все кругом станут требовать, чтобы я милицию вызвала.
– Подумаешь! – пожала плечами Людка. – Ну и вызовешь…
– Нет, мне стыдно… У них и так дел по горло…
– Пожалела!
– А они что ж, не люди? Только я вот что скажу…
Что не буду милицию вызывать, все равно они ничего не найдут, тем более украли-то у меня всего-навсего сто двадцать три доллара!
– Почему сто двадцать три? – удивилась Людка.
– Сто двадцать три – достовернее… Да и меньше внимания привлечет. Если девчонка помнит про три доллара, значит, больших денег в жизни даже не видала…
– Ну, Матильда, ты и психолог… – засмеялась я. – А теперь надо сматываться, скоро может Степанида заявиться.
– Что ж мы так и бросим открытую квартиру? – испуганно спросила Людка.
– Нет, зачем. Воры как открыли дверь, так и закрыли! Кстати, первый шум поднимет Степанида… Вот только бы не проболталась она с перепугу про деньги! – забеспокоилась я.
– Ничего, я сразу подоспею и сыграю тут спектакль… Пошли скорее, она вот-вот явится…
– Куда?
– На лестницу, куда! Подождем у окна…
Так мы и сделали. Минут через пятнадцать мы увидели возвращавшуюся из школы Степаниду.
– Идет паршивка и в ус не дует! – проворчала Матильда. – Ну поглядим, что будет…
Мы затаились. Вскоре Степанида вышла из лифта и направилась к двери, напевая: «А в ресторане, а в ресторане, а там гитары, а там цыгане…» Вот она повернула ключ в замке, потом второй и вдруг вскрикнула: «Ой, мамыньки!»
– Мотька, может, тебе уже пора? – прошептала Людка.
– Да нет, я еще погляжу…
Но тут дверь квартиры захлопнулась. Мотька тенью метнулась вниз и приникла к двери. Мы с Людкой присоединились к ней. Но ничего слышно не было. Однако, если бы Степанида вопила или даже громко причитала, мы бы скорее всего услышали.
– Проверяет, на месте ли деньги… – определила Людка. – Кстати, надо их поскорее отнести на вокзал…
– Сделаем так! – шепотом распорядилась Мотька. – Вы с Аськой ступайте на вокзал, а я пойду домой, пока она еще бед не натворила… Только обязательно идите вдвоем на вокзал, а то одной опасно…
– Конечно! – согласились мы.
– Как придешь домой, сразу звони! – напомнила Мотька и достала из кармана ключи. – Ну, пока."
Кроме одиннадцати с лишним тысяч долларов, у нас были еще Мотькины «драгоценности»: тонюсенькая золотая цепочка, колечко с аметистом и два золотых червонца царской чеканки, доставшихся Мотьке от прабабки. Золото Матильды я собиралась спрятать у себя дома…
На Ленинградском вокзале все сошло благополучно, мы с Людкой аккуратно все осмотрели, и, не заметив ничего подозрительного, я выбрала ячейку.
– Погоди, я отойду! – сказала Людка.
– Зачем?
