Это что же, мне все время теперь нужно подавлять эмоции, не давая им воли? Да я так в робота превращусь. Ну, в одном она права: с Ксимом оставаться спокойной очень сложно. Мне даже начинает казаться, что он специально провоцирует меня на различные эмоции.
— Постарайся, - явно сочувствуя, сказала ректор и положила руку мне на плечо.
— А вам он тоже нервы треплет? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, что и кому говорю.
Но Натаниэлла Штольман воспринята мой вопрос спокойно. И даже ответила:
— Было дело. Раньше он постоянно проверял мою реакцию. Чего только не вытворял. Бывает, иногда и до сих пор выводит из себя, но скорее по привычке. Однако, в основном поэтому я стала той, кто я есть. Мне иногда даже кажется, что мой дорогой братец специально все это проворачивал, чтобы сделать меня более стойкой к внешним раздражителям. Как знал, что я ректором стану.
Вот так откоревния. Теперь мне начинает казаться, что я нашла родственную душу.
Тут мне вспомнился их с Ксимом недавний разговор про то, что он довольно странным методом может узнать будущее и подумала, что такое предположение очень даже возможно.
— Но мы отвлеклись. Давай ты закроешь глаза и представишь, что лежишь в воде, которая покачивает тебя и успокаивает.
Ага. Я поняла. Медитация – наше все, в каком бы мире ты не оказался. Ну ладно, попробуем. Закрыв глаза, я представила все так, как описала Натаниэлла, благо на воображение никогда не жаловалась. Следующим этапом было представление, что внутри меня циркулирует энергия. Мне вдруг вспомнилось такое слово, как «чакра». Даже не помню, где я его слышала, но ассоциации возникли вполне четкие, так что с этим проблем тоже не возникло.
— А теперь представь, что вся эта энергия замедляет свой бег, - послышался будто издалека голос ректора. – Достигнешь этого, это будет означать, что ты спокойна и ничто не сможет вывести тебя из себя. Очень полезное состояние, когда общаешься с моим братом, кстати.
А вот с замедлением энергии у меня возникли проблемы. Убыстрять – это пожалуйста, а вот сбавить скорость не получалось. То ли я совершенно не была расположена к спокойствию, то ли не могла никак уловить фишку.
А когда у меня что-то очень долго не получается – я начинаю раздражаться. Это у меня от папы. Тот тоже не мог спокойно к такому относиться. Но речь сейчас не об этом.
Раздражение, которое я чувствовала, сводило на нет всю медитацию и пришедшее с ней спокойствие. Это раздражало еще сильнее, поэтому получался какой-то замкнутый круг.
— Нет, такими темпами мы ничего не добьемся, - спустя, наверное, полтора часа вздохнула Натаниэлла. – Давай прервемся до следующего раза, а я пока подумаю, каким образом тебе научиться действенное и легко работать с потоками энергии. Хорошо?
— Я в последний раз попробую, а если не получиться, тогда прервемся, - упрямо поджав губы, ответила я и вновь сосредоточилась на своей визуализации.
Но, то ли от напряжения, то ли от еще от чего, но на этот раз даже ускорить бег энергии у меня не получилось. Чертыхнувшись, я в сердцах стукнула кулаком по подлокотнику кресла и в тот же миг почувствовала, что проваливаюсь куда-то.
Так как чувства оказались знакомы, я поняла, что снова непроизвольно телепортировалась. Паника присутствовала, однако беспокоилась я гораздо меньше, чем в самый первый свой раз. Хорошо, что на мне маячок, а то все же неизвестно, куда меня занесло на этот раз.
Открывала глаза осторожно. Сначала один глаз, потом другой. Только толку от этого было ноль, потому что вокруг была кромешная тьма. Как говорится: ни зги не видно. И, как водится, до слуха моего, внезапно обострившегося, доносились какие-то шорохи, не способствующие успокоению.
От прошибившего меня страха я сделала одну из главных ошибок героев фильмов ужасов: подала голос.
— Здесь кто-то есть?
Мда, вопрос глупее не придумаешь, но мне так хотелось услышать что-то не столь пугающее, заверения в полной моей безопасности, например, что все же задала его.
— Смотря кого ты хочешь услышать, малышка, - послышался мужской голос откуда-то справа.
Я, в общем-то, не рассчитывала, что мне ответят, поэтому вздрогнула и даже чуток взвизгнула, чем заслужила довольный смех невидимого мужчины.
— Напугал?
— Н-нет, что вы. Это у меня аллергия на темноту так проявляется.
— Боюсь, если включить свет, то у тебя разыграется другая аллергия, - вселенским сожалением в голосе посетовал мой собеседник.
— Какая? – подозрительно нахмурилась я, думая обо всех чудовищах, на которых был щедр кинематограф в моем мире.
— Ты будешь либо визжать от страха, либо проглотишь язык в ужасе, - раздался шепот настолько близко от моего лица, что я задрожала.
Господи, Натаниэлла, где тебя носит?! Забери меня отсюда! И почему мои телепортационные способности не работают в такой критической ситуации?!
— Ну так что, мне зажечь свет?
Раздумывала я недолго. Все же у страха глаза велики и мое воображение могло нарисовать все гораздо ужаснее, чем есть на самом деле. Пока здесь темно, я буду представлять все хуже и хуже. Лучше уж видеть то, чего боюсь.
— Зажигай.