Я держалась от Пашиной мамы на почтительном расстоянии. Едва она появилась на пороге квартиры, я почему-то сразу поняла, что все пропало. Во-первых, миловидная женщина не только выглядела молодо, но еще и широко улыбалась той самой улыбкой, которая могла означать только одно – меня ждет допрос.
Во-вторых, Пашина мама пришла не с пустыми руками. Объемные пакеты появились в квартире раньше, чем в нее вошла женщина, имя-отчество которой я даже не удосужилась у Паши спросить. А мы так и стояли: кто голожопый, кто в пижаме. Однозначно не готовые к новым знакомствам.
– Добрый день! – деловито вошла Пашина мама, спешно закрывая за собой дверь. Пакеты тут же оказались на полу, а мы – в теплых объятиях женщины. И вот Аришке новый человек в нашем окружении сразу понравился, тогда как пораженная напором я стояла, будто меня по голове мешком ударили. – Будем знакомы, Елена Дмитриевна – Пашина мама.
– Марина, – ошалело ответила я. – А это Аришка.
– Какая принцесса! – тут же восхитилась женщина, сноровисто разуваясь и снимая пальто. Дочка перекочевала к ней в руки, а я даже не возмутилась, услышав запоздалое: – Можно? А Пашулька где? Еще не пришел?
– Не пришел, – повторила я на автомате, судорожно сравнивая какого-то неизвестного мне «Пашульку» и до смущения знакомого «Павла».
– Ну ничего. Подождем, – кивнула женщина излишне радостно и направилась к дивану, который я так и не удосужилась сложить.
Следующие полчаса я не только в ускоренном режиме старалась привести квартиру и нас с Аришкой в порядок, но и подвергалась тщательному допросу, который проходил под пылающим знаменем «как бы между прочим».
Пока я складывала диван и переодевала дочку в симпатичное розовое платьице, Елена Дмитриевна ловко выудила у меня информацию о том, где именно мы с Пашей познакомились. Я все ждала, когда же она спросит, сколько по времени мы знакомы, но уточнять такой неприятный для меня факт женщина не стала. Просто даже я понимала, что со стороны для неподготовленного человека это будет выглядеть дико. Да для меня самой до сих пор наше знакомство с Пашей – это что-то сверхъестественное, что уж говорить о посторонних.
Сбежав в комнату, чтобы переодеться, я хотела хоть на несколько минут выдохнуть, но голос Елены Дмитриевны нагнал меня даже там. Теперь женщина вознамерилась выведать, не тяжело ли мне сидеть с Аришкой дома. Может быть, мне нужна компания, которую она с удовольствием нам составит?
– Да мне не сложно и не скучно, честно, – вышла я обратно в гостиную, собираясь потихоньку накрывать на стол. – Тем более что Паша с нами проводит много времени и помогает мне с дочкой.
– Паша? Проводит много времени дома? – удивилась женщина, расплываясь в восхитительной улыбке. – Он же не вылезает из офиса!
– Ну, сейчас он много работает дома, а я помогаю по возможности по мелочам, – расставляла я тарелки и бокалы, пока Елена Дмитриевна не выпускала из рук Аришку. – У него приезд корейцев на носу.
– Он справится, – легко заверила меня женщина. – Прости, Марина, за нескромный вопрос, но Арина… Она Пашина? – вдруг резко перешла женщина в наступление, дезориентируя меня. Я даже чуть салатницу не выронила.
– Нет, – ответила я честно, просто не зная, как еще можно дополнить свой ответ.
– А похожа, – совсем не поменявшись в лице, заметила Елена Дмитриевна. – Ничего, Аришка, будешь бабушкиной принцессой! Пойдем-ка, посмотрим, какие я тебе подарочки купила…
И вот хорошо, что салатницу я уже поставила в центр стола.
Паша пришел как раз в тот момент, когда уже было неприлично затягивать с и без того поздним обедом, который почти переквалифицировался в ранний ужин. Входная дверь хлопнула, а я радостно выглянула из кухни, чтобы встретиться с совершенно пустым, чужим, обжигающим взглядом.
– Все хорошо? – спросила, несмело подходя к мужчине. Хотела бы обнять, прижаться, поцеловать, но под неусыпным взором Елены Дмитриевны просто постеснялась к нему прикасаться.
– Лучше не бывает, – отчеканил он, одним рваным движением вешая пальто на крючок.
Я растерялась. Так и стояла рядом с Пашей, наблюдая за тем, как он разувается. Ощущала напряжение, раздражение, злость, которые буквально охватывали его. Неужели мои подозрения подтвердились и кто-то из четверых претендентов на вылет оказался предателем? Неужели тот, от кого он ожидал меньше всего? Или дело вообще в корейцах?
Не могла спросить, хотя безумно хотелось. Были бы мы одни, я бы, несомненно, нашла слова для того, чтобы поддержать мужчину, но в присутствии его мамы лезть побоялась. Сама прекрасно знала, что не все можно рассказывать родителям. Есть вещи, о которых им лучше не знать.
Чувствовала себя странно. Будто это именно я в чем-то провинилась. Судорожно вспоминала, что такого сказала или сделала, отчего Паша мог злиться именно на меня. Ничего такого не находила и от неизвестности становилось еще хуже.
