Когда я новому участнику стола, доктору наук, приехавшему в тот же институт, сказал, что это был В. Шульгин, то он тут же вскочил из-за стола, был готов за ним бежать, потом остановился, махнул рукой и сказал, что жаль, что отпустил его без вопросов и ответов.
Приехав домой, я перечитал все, что нашел, о Шульгине и его воспоминания о том периоде, когда он пересекал границу СССР и изучал философски возможности реставрации старого режима в России, которую он, мне думается, безусловно любил и сильно по ней тосковал в эмиграции. А на старости лет оказался у большевиков, которые отобрали у него революцию. Каждый по-своему любит свою родину. В России всегда было много людей, которые хотели ее политически перестроить на свой лад, но никому это, кроме большевиков, не удалось.
В конце лета 1972 года я поехал в Красноярск на какое-то мероприятие и решил попасть к В.И. Долгих на прием. Сделать это, как и раньше к Кокареву, нашему брату было просто. Он вел прием после каждого партийного мероприятия, пока не примет всех желающих. Если не успеет в один день, то перенесет на другой, но примет всех к нему записавшихся. Я перед ним не стеснялся и не боялся ставить все вопросы, которые нужно решить для района, конечно, избегал тех, которых он не должен касаться, мелких, не его уровня.
И в тот вечер напоследок я ему высказал соображения о своей дальнейшей работе:
– Я проработал на Ангаре десять лет, а это много для партийного работника. Чувствую нутром, что мне надо менять место работы. Если у крайкома партии нет намерения использовать меня на партработе, то я буду искать работу по своей профессии.
Он меня выслушал, не перебивая, вроде согласился с моими доводами, и сказал, что посмотрит и постарается решить мой вопрос, но не надо его ускорять:
– Езжай, работай, твоя работа вполне устраивает крайком партии.
Больше я Долгих не напоминал о своей просьбе.
Наступила поздняя осень 1972 года. В Красноярск приехал Л.И. Брежнев, и всех нас, первых секретарей и председателей райисполкомов, вызвали в краевой центр, объяснив, что в большом зале заседания крайисполкома будет встреча с генсеком. Конечно, для нас это было приятное событие – видеть первого руководителя государства не по телевизору, а наяву, отношение тогда к нему в народе было хорошее. Со мной поехал зампредседателя райисполкома Н.Б. Степаненко, председатель был в отпуске.
Сбор был организованный, особого видимого контроля перед входом в зал заседаний не было, люди собрались известные в крае. Мы выбрали себе место как можно ближе к трибуне.
Открывается дверь со стороны трибуны, все встают. И здесь Брежнев делает заминку, Долгих пропускает его вперед, а он артачится, пытается пропустить вперед хозяина края. Артист! Зал их долго приветствует стоя. Затем президиум рассаживается за столом, и Долгих открывает встречу с генсеком ЦК КПСС. Первое слово предоставляет Леониду Ильичу, и снова все встают и его приветствуют.
Брежнев начал свое выступление медленно, тихим голосом, разрабатывая свои голосовые связки, немного похрипывая, пальцами перебирая какую-то цепочку, напоминающую четки. Начал издалека, как сибирские дивизии в Отечественную войну шли на защиту своей столицы Москвы, и так постепенно хвалил сибиряков за их ратный подвиг и мирный труд. Потом перешел к характеристике внутреннего положения в стране, как претворяются в жизнь решения партии и правительства, акцентируя внимание на положительных моментах и трудовом героизме советского народа. Вторую часть выступления посвятил международному положению СССР. Он мало отвлекался на житейские вопросы. Но не обошлось без юмора. В частности, говоря о деятельности Египта на мировой арене, он назвал президента Египта «товарищ Насер», и тут же решил рассказать смешную байку. В Москву как-то приехал император Эфиопии Селасий. Человек очень худой, и советское правительство предложило ему отдохнуть у нас в Крыму в Ялте. И вот идет он по набережной Ялты, его всюду встречает народ, интересно же посмотреть на африканца. Когда император проходил мимо кораблей, стоящих у причала, вдруг с трапа корабля сходит моряк и подходит строевым шагом к императору и приветствует его: «Здравия желаю, товарищ император!» Рассказав эту шутку, Брежнев отвлек людей от серьезности и всех развеселил, оправдывая свою оговорку.
Второй раз, отрываясь от текста выступления, сказал, что когда он еще был секретарем ЦК и неделю был в Красноярском крае, знакомился с оборонными предприятиями, то ему наш телевизорный завод подарил маленький телевизор, но при переезде реки Енисей он его нечаянно утопил. Преподнес таким образом «пилюлю» изготовителям неконкурентноспособной на рынке продукции. Выступление Брежнева в целом было воспринято с интересом и вниманием.
