— Да ты не пугайся, — улыбнулась женщина, — будешь работать с нами, пока мы тебе не пристроим на новое место.
Тейлор немного расслабился. А Марго продолжала:
— Есть у меня один знакомый. Он возглавляет рекламное агентство «Зодиак». Ты же знаешь, что «Киннетик» не единственное агентство в Питтсбурге? Есть и другие. «Зодиак», конечно, не такое большое и успешное, звезд с неба не хватает, но дела идут вполне стабильно. Заказы есть, пусть и не очень крупные, но есть. Опять же, зарплата побольше будет. И хороший художник, я думаю, им не помешает. Ты же говорил, что делал рекламные макеты в «Киннетике».
— Да. Очень хорошие. Во всяком случае, боссу они нравились.
— Отлично. Будет чем аргументировать. Еще подготовишь парочку рисунков для убедительности.
— И ты…ты поговоришь с этим знакомым?
— Попытаюсь. Мы с ним, правда, немного повздорили как-то. Он обижается до сих пор, уже года два, но я попробую с ним договориться.
— Два года? А что произошло?
— Он выдрал у меня клок волос, а я выбила у него два зуба…фотоаппаратом.
Джастин слушал с открытым ртом, пытаясь представить эту картинку. Тут он не выдержал и расхохотался.
— Марго, ну ты даешь! Никогда б не подумал, что ты можешь засандалить кому-нибудь фотоаппаратом. Ты же его так бережешь. А за что?
— Ну, все мы способны на неординарные поступки при определенных обстоятельствах. А за что — это не важно. Важно, договориться с ним. Как приедем, немножко разгребу дела и займусь этим вопросом.
Джастин не знал, что и сказать. Огонек надежды, который, было, угас, начал разгораться с новой силой.
— Марго, спасибо! Ты помогаешь мне…
— Ну, благодарить меня еще рано. И прекрати киснуть. Все будет хорошо. Я надеюсь, на свою первую выставку ты не забудешь меня пригласить? – подмигнула она ему.
— Господи! Я не знаю, что завтра со мной будет, а ты про выставку.
— Зато я знаю. Завтра мы летим домой, в Питтсбург. Увидишься со своей подругой. Отдохнешь денек и на работу. Дел у нас еще впереди много. А что касается всего остального, просто дай ему шанс. Думаю, ты не пожалеешь.
Джастин прекрасно понял, о ком она говорит. Но ничего определенного на этот счет пока ответить не мог. Все было не просто. Он вздохнул:
— Может быть. Когда-нибудь.
— А где, кстати, наш секретарь? – перевела разговор на другую тему Марго.
— В бар пошел.
— А ты чего тут закрылся?
— Нет настроения. Я устал. Хотел отдохнуть, подумать.
—Ага, покиснуть, пострадать, пожалеть себя, — продолжила женщина. — Или ты от Эрика прячешься?
— Да нет, не прячусь, просто хотел побыть один.
— Знаешь, ты на него не обижайся. Он увлекся тобой, но это пройдет. У него тоже с личной жизнью не получилось. Где-то с год, как он расстался со своим парнем. Это была целая эпопея. Они сходились, опять расходились, ругались до хрипоты, дрались до синяков, пока Эрик не взял себя в руки и не поставил окончательную жирную точку.
— Да? Я не знал.
— Ну, я вижу, вы немногое друг другу рассказываете.
Джастин потупился. Действительно, он так погрузился в свои проблемы и печали, что ни разу и не поинтересовался жизнью приятеля.
— Так. Поздно уже. Мне надо идти. Я еще вещи не собрала, а завтра будет некогда. А ты, выброси все плохое из головы и думай только о хорошем, — она потрепала парня по щеке и вышла.
Бывают ночи, когда заснуть не удается и причину этого не всегда можно определить однозначно. Ночные шорохи становятся громче, чувства обостряются, в голове настойчиво вертятся одни и те же мысли, в глубине которых постепенно рождается и выползает наружу, словно змея, обыкновенный страх.
Это была как раз такая ночь, последняя ночь в Майами. Завтра домой. И не смотря на поддержку и успокаивающие речи Марго, страх, липкий и холодный, не давал успокоиться и уснуть. Джастин боялся возвращения, боялся всего того, что ждет его там, в Питтсбурге, боялся не справиться с теми проблемами, которые появятся по возвращению, со своими чувствами и обидами. Он ворочался, пытаясь отвлечься и уснуть, но все было бесполезно, страх крепко держал его за горло.
Парень откинул одеяло, взял альбом и подсел к открытому окну. Вид был изумительный. В предрассветной дымке океан казался изумрудным. Он был тихий, кроткий, лениво перекатывался, словно просыпаясь. Вот-вот должно было взойти солнце. А Джастин всегда мечтал нарисовать восход, восход над океаном. Передать ту нежность красок, когда солнышко только поднимается и слегка задевает лучами исполинскую гладь.
«Жаль, что у меня только карандаш», — промелькнула мысль. Но когда-нибудь, он обязательно нарисует это красками. Это будет огромное полотно. Обязательно. Когда-нибудь.
Джастин любовался восходом, стараясь впитать и не пропустить ни одного момента этого замечательного зрелища. Это был прощальный рисунок. Закрылась еще одна страничка его жизни.
***
