Я собираюсь запустить пепельницу в голову моего босса. Оказывается, человек, стоящий за моими любимыми страстными любовными романами - теми, которые я читаю только в одиночестве, моим единственным спасением после длинного дня с адским боссом, - вовсе не Натали Макбрайд, милая сельская домохозяйка. Это он. Всё верно: мой босс, Эдриан Ризингер, 33-летний раздражающе-сексуальный мужчина, ничтожный миллиардер-плохиш, который думает, что управляет моей жизнью. Он также является автором всех моих самых тайных и глубоких фантазий. И что ещё хуже, он нуждается во мне, чтобы я выдавала себя за Натали во время раздачи автографов и различных мероприятиях. Но конечно, мне придётся это сделать, если я хочу сохранить свою работу. Подумав ещё раз, я решила, что хочу запустить в него что-то потяжелее пепельницы.
«Секретарша из романа»
серия «Обман#1»
Мелани Мерченд
Переведено группой Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ
Переводчик Наталья
Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!
Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.
Аннотация
Я собираюсь запустить пепельницей в голову моему боссу.
Оказывается, человек, стоящий за моими любимыми горячими любовными романами, теми, которые я читаю только дома, в одиночестве, и которые были моим единственным спасением после долгого трудового дня, проведённого с моим Боссом из ада, – вовсе не Натали МакБрайд, милая домохозяйка из сельской местности.
Это он.
Всё верно: мой босс, Эдриан Райзингер, тридцатитрёхлетний раздражающе сексуальный «плохой парень», миллиардер и полное ничтожество, который думает, будто управляет моей жизнью. Помимо этого, он также является автором всех моих самых потаённых фантазий. Но что ещё хуже, так это то, что теперь ему нужно, чтобы я выдавала себя за «Натали» во время автограф-сессий и всяческих мероприятий. Это, конечно, если я хочу сохранить работу.
Если подумать, мне понадобится что-то потяжелее пепельницы.
Глава первая
Я собираюсь запустить пепельницей прямо ему в голову.
Хорошо, хорошо. Отмотаем назад. Дайте мне объяснить.
Мой босс невыносим. Я имею в виду, что он самовлюблённый, водящий ламборджини, принадлежащий к верхушке нашего общества, полностью оторванный от реальной жизни первоклассный мудак. У его дворецкого есть дворецкий. Он достаточно богат, чтобы купить нескольких политиков, и твёрдо верит в упорный труд, концепцию, о которой сам имеет довольно-таки смутное представление. Его дни наполнены приветственными рукопожатиями, разливанием алкоголя и сверканием той его обалденной, совершенно фальшивой улыбкой, на которую ловятся все, кроме меня.
Ах да, я упоминала, что при этом он выглядит как модель из рекламы нижнего белья?
Да, вот такая у меня жизнь. Я сижу за этим удручающе крошечным столом в холле рядом с офисом Эдриана Райзингера, сортирую его почту, принимаю звонки и составляю график его встреч. В хорошие дни он в основном меня игнорирует. Но всё остальное время он четыре или пять раз на дню вызывает меня в свою Крепость Одиночества (место уединения и штаб-квартира Супермена, героя комиксов издательства DC Comics – прим. переводчика), чтобы устроить мне разнос, во время которого умудряется саркастически пройтись по каждому аспекту моей жизни.
У меня ушли годы на то, чтобы понять, что мне можно отвечать ему тем же. Когда я бываю особенно остроумна, он поощряет меня улыбкой, острой словно бритва, совершенно не похожей на ту, которой он очаровывает своих деловых партнёров. Улыбкой хищника. Улыбкой, которая преследует меня в моих фантазиях.
Я ненавижу её.
Существует две причины, по которым я не могу просто уволиться. Во-первых, потому что при нынешней экономике я не могу позволить себе быть переборчивой. Никто не может. Во-вторых, потому что я чувствую себя виноватой. Вот такая я больная. Я чувствую вину при мысли, что этому страдающему синдромом потребителя засранцу будет очень непросто найти мне замену. Никто другой не в состоянии его выносить; до моего появления в компании список его помощников тянулся длиной в милю, никто из них не протянул дольше нескольких недель. Это, конечно, нездор
По-видимому, я уже так давно здесь, что у меня развился Стокгольмский синдром. Кто бы мог подумать?
Так что, такова моя рабочая жизнь. Что же до всего остального, оно немногим лучше. Мои родители столь же бесчувственные и саркастичные люди, что и мой босс, что, вероятно, многое объясняет в том, как я оказалась в этой ситуации. Но сколько бы вы ни пытались подвергнуть меня психоанализу, суть в том, что мне нет смысла обращаться к ним за любовью и заботой. Мои друзья либо отдалились от меня после окончания университета, либо перестали отвечать на мои звонки после того, как я долгое время только и могла, что горько сетовать на ситуацию, которую на добрую половину сама же себе и создала. Мистеру Райзингеру было мало превратить мою рабочую обстановку в ад, он умудрился разрушить и мою личную жизнь тоже.
В моей жизни была только одна вещь, которая делала меня счастливой. Одна вещь, до которой он не мог добраться.
Ну, или я так думала.