Эрих Кох – типичный нацистский босс, ненавидящий славян, преданный фюреру и идее возвышения Германии. И внешне он выглядел как нацист, если можно соединить внешность с мировоззрением. Высокий лоб, правильный нос, но змеиные губы, тяжелый взгляд маленьких глазок, фатоватые усики щеточкой – оставляли жутковатое впечатление. Да он и был жесток. Украину мерил тем же аршином, что и Гитлер, который говорил так: «Украина неслыханно прекрасна. Глядя с самолета, думаешь, что видишь перед собой «землю обетованную». Климат на Украине мягче, чем у нас, скажем, в Мюнхене, земля невероятно плодородна, а люди – особенно мужчины – ярко выраженные лодыри». И Кох, соглашаясь с этим откровением, проповедовал соответствующий принцип властвования: богатства Украины – для Германии. Для Германии – природные ресурсы, для Германии – украинцы, которых надо отправить туда для работы, а евреев отправить в гетто, концлагеря и крематории, а сопротивляющихся, независимо от пола, возраста и национальности, – расстреливать, вешать и сжигать. И это после того, как яркие украинские девушки встречали цветами и хлебом с солью на расшитых рушниках передовые германские части, шедшие по пятам отступающих советских дивизий. Во времена хозяйничанья Коха на Украине гитлеровцы и их приспешники из местных украинцев уничтожили более 4 миллионов мирных граждан и военнопленных. К июлю 1943 года с Украины в Германию Кох отправил более трех миллионов тонн зерна, сотни тысяч тонн картофеля, десятки тысяч тонн сахара и масла. А на каторжные работы в
Германию он отправил два миллиона украинцев. Вот таким хозяином Украины был Кох, по указанию фюрера занимавший две должности одновременно – гауляйтера Восточной Пруссии и имперского рейхскомиссара на Украине. Он как челнок регулярно мотался из Кенигсберга в Ровно, столицу оккупированной украинской территории, и обратно.
Но то, как действовал Кох в отношении украинцев, не находило понимания у министра по делам оккупированных территорий Альфреда Розенберга. Тот считал, что бесчеловечное отношение Коха к местному населению вызывает сопротивление, которое используют советские комиссары для расширения партизанской борьбы в тылу воюющих немецких войск. Розенберг дважды обращался к Гитлеру с просьбой отстранить Коха от управления Украиной. Но Гитлер поддерживал своего верного наместника. И тот продолжал политику террора и грабежа.
Кузнецов и его начальники долго искали варианты уничтожения Коха. Наконец остановились на таком, где Кузнецов, как немецкий офицер, ходатайствует перед имперским комиссаром на Украине Кохом о разрешении жениться на девушке, наполовину немке, у которой отца зверски убили советские партизаны за сотрудничество с немецкими властями. Письмо-заявление об этом, благодаря разным связям Кузнецова среди немецких офицеров и чиновников, попало к Коху. И тот согласился принять заслуженного фронтовика, обер-лейтенанта Пауля Зиберта и его «невесту». Вероятно, рейхскомиссар хотел пообщаться с настоящим фронтовиком, отчасти показать свой демократизм и заодно выяснить настроение в армейской среде. Было решено, что на этой встрече Кузнецов застрелит Коха. Понятно, что вряд ли после этого и Кузнецов, и его «невеста» Валентина Довгер выберутся живыми из особняка рейхскомиссара. По сути – это был акт самопожертвования, продуманный и психологически принятый к тому времени Кузнецовым и Валентиной.
Но Кузнецов на аудиенции с Кохом не выстрелил в него. Почему? Авторы многих книг и публикаций, размышляя о ситуации, в которую попал главный герой этой драмы, строили разные версии. Но лучше всего на этот вопрос ответил сам Кузнецов в своем рапорте командованию после визита к Коху. Приведу его с небольшими купюрами.
«…На фаэтоне с Валей, Шмидтом и собакой Коха подъехали к рейхскомиссариату, вошли в вахтциммер (комната для дежурных и караульных. –
