Как было установлено, имущество дома вывезли на двух подводах, причем возницей одной из них был некий Павел Король из соседней деревни Потребы. По его данным и под его руководством удалось установить квартиру в предместье Минска: ул. Заславская, дом 35, кв. 6. Хозяйка этой квартиры Мария Дуброва, 19.5.1908 года рождения, сначала отрицала, что приняла бежавших, но после долгих препирательств и очной ставки созналась, что она действительно укрыла бежавших за 100 марок, а их имущество спрятала у соседа Николая Дрозда. Бежавшими являлись Валентина Шуцкая и ее мать Анна Шуцкая, а также двое маленьких детей Валентины Шуцкой.
В ходе обыска в доме Николая Дрозда в укрытом подвале действительно обнаружены различные вещи, в том числе темно-синее пальто, которое без сомнения было опознано служащей гауляйтера Галиной Выгаль как собственность Мазаник…
Дрозд сознался в том, что 18.9.43 г. на одном из мостов в г. Минске ожидал Марию Осипову и Марию Дуброву, возвращающихся из дер. Вяча, куда они ездили за ягодами, и получил от них две мины. Их он принес домой, где Осипова спрятала их в саду…
Не подлежит сомнению, что Мария Осипова рано утром 21.9.43 г. (в действительности, 20 сентября –
Установлено, что главарем покушения является Мария Осипова, действующая по заданию Москвы и НКВД. Непосредственная исполнительница, как уже указывалось выше, Елена Мазаник, также агент НКВД…
Дрозда и Дуброву следует рассматривать как закоренелых коммунистов. Они использовали Куликова и Зубкова как послушных связников. Находящиеся в заключении родственники Дрозда (жена и дочь) знали о преступной деятельности названных выше лиц.
Что касается арестованных., то я предлагаю применить в отношении их самые строгие полицейские меры».
Вот такая была история, изложенная гестаповскими следователями и ныне найденная.
А что Хохлов?
В своей книге и в интервью некоторым российским изданиям, Хохлов рассказал о своей роли в ликвидации Кубе. Любопытные признания.
Вот в журнале «Огонек» в 2004 году под громким заголовком «Антикиллер № 1» опубликовано интервью с ним, в котором он говорит: «Нас двоих (второй – Карл Кляйнунг) послали за линию фронта осенью 1943-го. Под комбинезонами парашютистов у нас была надета немецкая военная форма. В Минск мы проникли, освоились и затем ликвидировали Кубе. Детали ликвидации Кубе и моего участия в этой операции подробно описаны в книге» (в книге самого Н.Хохлова. –
А вот в газете «Росая»:
«Вопрос: Во время войны вы участвовали в ликвидации гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе. Как вам удалось вжиться в образ немецкого офицера и столь блестяще выполнить задание?
Хохлов: Подготовка заняла больше года и была очень интенсивной. Меня поселили на конспиративной квартире, где также жил один немецкий антифашист Карл Кляйнунг. Мне была уделена роль старшего лейтенанта тайной полевой полиции, а Карлу предстояло стать моим адъютантом. У этой особой полиции было право действовать в гражданской одежде, и это нам очень помогло на оккупированной территории. для собственной уверенности мы с Карлом провели вечер в офицерском клубе. Моему адъютанту разрешили сопровождать меня, хотя сидеть он был обязан за отдельным столом для низших чинов. В общем, все обошлось и вошло в историю, когда был ликвидирован Кубе. Думаю, что помогло мое легкомысленное отношение к опасности, свойственное ранней молодости».
Миф о бесстрашном ликвидаторе гуляет по страницам разных изданий. В наиболее распространенной версии Александра Зеньковича это выглядит так. Хохлов вышел на Мазаник, сообщил ей о судьбе мужа, который к тому времени служил в Управлении НКВД в Омске, и предложил ей ликвидировать Кубе. На следующей встрече передал ей мину и проинструктировал, как ею пользоваться.
Но документы говорят о другом. Отшила Мазаник Хохлова после первой же встречи. Наглый и бесцеремонный, доверия не внушал, и подозрение в отношении себя он так и не смог развеять.
