Инженер нахмурился. Это был запрещенный прием. Сурово скрестив руки на груди, он парировал:
– Мои предки вложили в развитие республики не меньше труда, чем любой другой житель. И никто не может упрекнуть нас в нахлебничестве!
– А никто и не упрекает! Успокойтесь, сеньор Остроумов! – вкрадчиво заговорил помощник министра. – Речь идет о сегодняшнем дне. И я от лица государства прошу вас помочь в развитии страны. Подумайте, пожалуйста, сколько полезного вы можете сделать для всех жителей!
– Вы меня извините, сеньор Альендес, но я уже принял решение и отступать не намерен. И не будем тратить время на уговоры. Просто объясните мне причину задержки с разрешением на выезд!
– Хорошо, как скажете, – спокойно согласился чиновник и напялил на свой крючковатый нос очки. – Была бы моя воля, я лично бы выдал вам все полагающиеся бумаги. Но на все есть законы!
– Что-то я не слышал о законе, запрещающем поменять гражданство.
– Я и не говорю, что такой есть, – заверил инженера латиноамериканец. – Но есть целая куча других нормативных актов, касающихся не только вас, но и вашего имущества, к примеру.
Изобретатель возмущенно засопел:
– Но ведь я вывожу свое оборудование, купленное за свои деньги, сделанное своими руками и своей головой!
– Поймите, – голос Альендеса снова стал грустным и ласковым, словно он пытался убедить ребенка скушать тарелочку манной каши, а тот никак не хотел соглашаться, – возникла непростая ситуация. Здесь в силу вступают не только наши правовые нормы, но и международные соглашения! Есть множество разных инструкций, положений, процедур… Не мы их придумали, и не нам их отменять. Вдруг выяснится, что к вам есть некомпенсированные материальные претензии от кого-то из граждан нашей страны, внебрачные несовершеннолетние дети, а с Россией у нас этот вопрос еще не отрегулирован…
Остроумов досадливо поджал губы. Визит ничего не ускорит, теперь это и ежу понятно. Только время потеряно. Но зато ясно, что вся эта волокита затеяна нарочно и санкционирована на самом верху. Тут жалуйся не жалуйся – все равно не поможет.
– И сколько еще времени займут все проверки и процедуры? – спросил он.
– Трудно сказать, – честно признался бюрократ. – Но я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы ускорить этот процесс!
Спускаясь по крутой мраморной лестнице здания МИДа, изобретатель все еще бурчал себе под нос: «Ускоришь ты, как же! Сморчок! Только бы языком трепать, а на самом деле ведь пальцем о палец не ударишь! Если, наоборот, не притормозишь дело еще сильнее! А я-то, старый дурень, размечтался! Еще бы к министру зашел!» В сердцах махнув рукой, Остроумов вызвал такси и отправился к себе домой пить успокоительные отвары, приготовленные его женой.
Просторная площадь перед Домом Правительства отлично проглядывалась из прикрытого жалюзи окна этого же здания. Люди отсюда сверху казались маленькими и незначительными, народом постепенно заполнялось все пространство. Над колышущимся морем из движущихся человеческих тел проплывали красочные транспаранты. Правда, человек в дорогом костюме, наблюдавший за этой картиной, по причине своей близорукости разглядеть, что на них написано, не мог. Зато могли его многочисленные помощники.
– Антиправительственные выступления? – хмуро процедил министр, глядя на то, как сквозь толпу пробирается грузовик с установленной на нем звуковой аппаратурой. Остановившись примерно посередине площади, он превратился в импровизированную сцену, на которую мигом выскочили человеческие фигурки. К неясному гулу толпы, едва проникающему в помещение через толстые стекла, добавились громкие призывы на испанском, подаваемые тоненьким женским голоском. Чего именно требовала девушка, крича в микрофон, понять было невозможно. Но толпа ход ее мыслей, похоже, уловила и вскоре в едином порыве скандировала несложную речовку.
Сбоку от министра появился щеголеватый очкарик с коричневой кожаной папкой – референт.
– Митинг организован «зелеными», сеньор министр, – пролепетал он. – К свержению власти они не призывают.
Мужчина в дорогом костюме раздвинул пальцами створки жалюзи и прищурился, пытаясь получше рассмотреть происходящее внизу. И правда, преобладающим на площади был цвет сочной травы. Большинство собравшихся носило зеленые майки, да и полотнища в основном были такими же.
– И чего им надо? – спросил он уже несколько спокойнее.
– Как ни странно, протестуют против вывоза за границу водородного двигателя, – пояснил секретарь.
– Им-то какое до этого дело?
Референт пальцем подправил очки в тонкой золотой оправе и пожал плечами:
– Это ведь экологически чистые технологии…
– Ясно, – оборвал его министр. – Значит, только эти лозунги?
Молодой человек переложил папку из одной руки в другую и неуверенно прокашлялся.
– Есть и другие, – сообщил он. – Но это стандартный набор требований «зеленых»: прекратить загрязнение окружающей среды, закрыть строительство нефтеналивного портала и прочая чушь. Не думаю, что будет что-то существенное.
