Полковник Рылеев, сидящий в Москве, ничем не мог помочь. Так и заявил сквозь треск эфира:
– И чем я тебе помогу, майор? Ты находишься в гуще событий, тебе и флаг в руки. Но кое-что настораживает – согласись. Везде, где появляешься ты со своим расследованием, трупы укладываются штабелями. Это ненормально. Нельзя ли притормозить этот процесс? И не говори, что количество трупов прямо пропорционально твоим успехам. Люди же они – пусть и оступившиеся.
– Вы отлично умеете напутствовать, товарищ полковник, – похвалил Михаил. – Прямо отец солдатам… прошу прощения. Продолжаем работать. Мы на верном пути, и устранение «кротом» сообщницы это косвенно подтверждает.
Ночь прошла бессонно – вскакивал, метался по квартире, травил табаком организм. Сколько еще человек должно умереть, прежде чем дело передадут в суд (или в архив)? Задремал перед рассветом, в восемь утра вскочил без всякого будильника, кинул кипятильник в стакан с водой.
Начинался четверг – впереди еще два рабочих дня.
Майор Игнатов ходил мрачнее тучи, огрызался. Дело принимало не лучший оборот. Появился труп, а перспективы в ближайшее время выявить «крота» становились все туманнее.
– Нужно закрыть часть, – настаивал Кольцов. – Чем дальше мы будем копать, тем сильнее будет нервничать преступник. Сбежит – ищи тогда ветра в поле.
– А с закрытым КПП не сбежит? – задавали неудобные вопросы подчиненные.
Пусть болота, глухие леса, ноль населенных пунктов и дорог – но разве теоретически это исключено? Есть тропа из батальона, по которой солдаты бегают в самоволку – ведь как-то же ухитряются? Есть наверняка многое другое.
Игнатов неохотно признавал: это маловероятно. Пройти по лесам можно только с проводником. Преодолеть «звенящий» периметр – трудно. Сгинуть в болоте – проще простого. А батальонную тропу просто заделать – и пусть «дедушки» Советской армии дружно тебя проклинают! Единственный нормальный выход – через КПП. Слева, справа, через кусты, топи и ловушки… попробовать, конечно, можно, если есть в запасе вторая жизнь. Но Игнатов не решался выйти к начальству с предложением – работу объекта просто парализует. В Речицу ездят не только развлекаться, но и по делам. Постоянные командировки с караулами – а это не только солдаты и их командиры, но и сопровождающие из персонала технической территории. Захочет преступник скрыться, он это сделает.
– Совсем ты не видишь разницы, Виктор Петрович? – горячился Кольцов. – Пусть просочится – мы хотя бы будем знать, кто сбежал. Далеко не уйдет – объявят розыск. И преступная деятельность прекратится – он уже физически не сможет вредить.
Сошлись на компромиссе: от решительных мер пока воздержаться. Но на КПП, помимо караула, будет дежурить свой человек – составлять списки выезжающих. Пока их будет немного – рабочая неделя еще не кончилась.
Радио исполняло концерт по заявкам «В рабочий полдень», когда из больницы доставили Оксану Осипенко. Она вошла робко, теребя пуговицу плаща, окончательно расстроилась, увидев знакомое лицо.
– Это вы… – произнесла она убитым голосом. – Кажется, Михаил…
– …Андреевич. А вы – Оксана Юрьевна Осипенко, врач-терапевт поселковой больницы. Садитесь, Оксана, не надо волноваться.
– Ничего себе, не волноваться… – в глазах собеседницы заблестели слезы – ей уже сообщили трагическую новость. – Ладно, я в порядке. – Она села, положила на колени сумочку. – Что случилось с Беллой, Михаил… Андреевич?
– Ее убили. Выясняем обстоятельства. Вы же дружили с Беллой?
– Да, если можно так сказать…
– Вы замужем?
– Была. Сейчас нет. С мужем расстались восемь лет назад, ребенок живет с моей мамой в Оренбурге… Это долгая и печальная история, Михаил Андреевич. Вы хотите ее знать?
Кожа на руках и морщинки в уголках глаз выдавали возраст. Пока не критично, но пора призадуматься, как (и с кем) жить дальше. Она уже не казалась такой легкомысленной, как день назад.
– Хорошо, можете не рассказывать. Хочу уточнить, Оксана, вас ни в чем не подозревают. Мы всего лишь задаем вопросы о вашей подруге. Как она жила, с кем встречалась. Когда вы ее в последний раз видели?
– Тогда же, когда и вы. Это правда. Я съездила в Речицу, потом заступила на смену…
– Все в порядке, Оксана. Помогите нам. – Михаил перешел на доверительный тон: – Помните, когда мы прощались, вы обещали сделать для меня доброе дело. Пришло время. Пусть не совсем то, о чем шла речь, но все же. Вы умная женщина, с богатым интеллектом и хорошей памятью. Я уж молчу про вашу привлекательность…
– Ой, давайте без этой пудры для женских мозгов… – Оксана поморщилась, но все же успокоилась, даже приосанилась. – Спрашивайте, что вы хотите знать. Но ума не приложу, чем я могу вам помочь.
– Меня интересует, с кем в последнее время встречалась Белла. Были ли у вас общие знакомые? Или она о ком-то рассказывала? Я имею в виду не только любовные связи – просто знакомые, друзья. Остались ли у нее родственники?
