Генерал поморщился. Он был немолод, рассчитывал без потрясений дожить до пенсии, поселиться с семейством в каком-нибудь уютном уголке Союза. Откуда взялся этот майор – да еще из другого ведомства?
– Постарайтесь закончить за три дня, майор… и держите меня в курсе.
– Спасибо, товарищ генерал-майор, непременно буду держать вас в курсе – через майора Игнатова.
– Игнатов, ты чего там прячешься? – генерал наклонился, отыскал глазами скромно молчащего подчиненного. – Зайди к секретарю через десять минут, получишь подписанный приказ. Лично ты будешь отвечать за все, что здесь будет происходить.
– Конечно, кто же еще… – буркнул Игнатов и откашлялся: – Так точно, товарищ генерал-майор. Разрешите идти?
Что-то было не так. Субъект, покусившийся на Беллу, находился рядом. Михаил перебирал папки с личными делами. Эти четверо – не факт, но побеседовать с ними стоило, в качестве трамплина.
С КПП телефонировали Швец и Вишневский. Выезд закрыли – народ недоволен. Не за горами выходные, когда люди массово устремляются на просторы. На этот раз никто не поедет, наверняка начнут жаловаться. О предстоящих «учениях» объявления не было, и почему они должны быть связаны с массовым затворничеством?
– Держитесь, ребята, – напутствовал Кольцов, – Родина вас не забудет. Ссылайтесь на указания сверху, пусть жалуются.
Игнатов был против допроса бывших кавалеров Вдовиной.
– Зачем бессмысленно ворошить болото, Михаил Андреевич? Среди них нет нашего преступника. Нужно искать человека, с которым Вдовина связалась недавно. Это может быть Рубич, но не остальные. Есть десяток более подходящих кандидатур, – он выразительно глянул на стопку с делами.
– Может, и так, Виктор Петрович. Не узнаем, пока не проработаем. С этой публики и начнем. Мы не рискуем насторожить противника. Он и без того насторожен – это подтвердит покойная Белла. Убита женщина, под подозрением люди, когда-то имевшие с ней отношения. Это естественно и логично, при чем тут шпион? Так что не бунтуй, организуй мне к вечеру этих людей. Адреса у тебя есть. Они как раз вернутся с работы, приведут себя в порядок. Ничего, прогуляются перед сном. Передай своим – пусть наблюдают за их реакцией в момент оповещения. Недоумение – это одно, а испуг или страх – совсем другое. Именно в такие моменты преступник может раскрыться.
Впоследствии он просматривал отчеты – ничего такого. Видимо, не там копали. Страх и испуг присутствовали, но другого рода. Попробуй не испугайся, когда в присутствии жены (или другой женщины) тебя вызывают на допрос в связи с гибелью особы, с которой ты когда-то спал!
Отказников не было, явились все – нервные, обеспокоенные, недовольные. С каждым Кольцов провел беседу.
Шаховец был статен, привлекателен для женского пола, но нервно тер пальцами подушечки ладоней. Внешне казался спокойным, но тревожно бегали глаза.
– Просим прощения за беспокойство, Алексей Германович, но мы вынуждены опросить вас в связи со смертью гражданки Вдовиной.
– Вы кто? – процедил майор. Офицерскую форму он оставил дома, прибыл на беседу в брюках и в кофте. Просмотрел бумаги, пожал плечами. В глазах было только раздражение.
– Вы знакомы с гражданкой Вдовиной?
– Глупо отрицать, – буркнул Шаховец. – Был знаком. Давно. Насколько я знаю, она мертва.
– Откуда вы это знаете?
– Издеваетесь? – вспыхнул майор. – Все Заречье об этом знает. И не только вы на меня пальцем показываете. Что происходит, можете объяснить?
– Мы расследуем обстоятельства ее смерти, Алексей Германович.
– Но я-то здесь при чем? – мужчина действительно не понимал. – Да, мне жалко эту женщину, год назад мы с ней немного общались… Связь была недолгой, мы расстались. Или вам причину объяснить? Мне не нравились некоторые нюансы ее характера, в частности, назойливость и привязчивость. Потом мы не общались, хотя, если честно, Белла несколько раз меня караулила и пыталась снова соблазнить. Не входят дважды в одну реку, понимаете? Сейчас у меня другая женщина, мы собираемся пожениться, она присутствовала в квартире, когда заявились ваши люди… К чему все это, товарищ майор? Меня подозревают, что я ее убил? Но зачем?
Переливание из пустого в порожнее продолжалось четверть часа. Шаховец ерзал, делал недовольное лицо.
– Где вы были вчера вечером?
– Да боже ты мой… Дома я был. Вторая линия, дом 4, квартира 14. В девять вечера ко мне пришла Ольга, осталась до утра, чего абсолютно не хочется стыдиться, поскольку на август мы планируем свадьбу… Перед этим я сходил в магазин, купил бутылку вина, потом находился дома. Знать бы, что такое случится, обзавелся бы алиби…
Майор Хусейнов был не таким взвинченным, натужно посмеивался. Мужчина он был видный, черноволосый, с гордым крючковатым носом, говорил по-русски без акцента, но как-то в нос.
