Генерал Вершинин Иван Владимирович также не устоял перед изменчивой мартовской погодой. Банальная простуда не пощадила начальника нелегальной разведки. Отлежаться под теплым пледом дома, попить горячего чайку с малиновым вареньем, которое замечательно варила его жена Надежда, не получилось. Работа не может ждать. Хорошо хоть, обошлось без высокой температуры. А то от любимой супруги точно было бы не уйти. Она хоть ворчала и упрекала его за полное игнорирование собственного здоровья, но многие годы совместной жизни давно расставили все приоритеты. Сейчас легкое недомогание и заурядный наплыв текучки не украшали внешний вид генерала, обычно подтянутого, гладко выбритого и исключительно с иголочки одетого. Выглядел он довольно усталым, даже решил пропустить обед, аппетита совсем не было. Хотелось хоть немного расслабиться в рабочем кабинете в кресле с закрытыми глазами. Но не удалось. На пульте загорелась кнопка секретаря.
– Слушаю.
– Иван Владимирович, Холмогоров просит принять по срочному вопросу. Я понимаю, что не в расписании…
– А что за спешность, Ольга? Сергей Петрович не сказал?
– Нет. Но просится не один, с Юрием Красновым.
– Час от часу не легче. Зови тогда.
– А они уже здесь, в коридоре шепчутся.
– Пусть через пару минут заходят.
– Принято.
Кнопка селектора погасла. Вершинин несколько заволновался. Хотя волнение – не самая подходящая эмоция для профессионала такого уровня, но интуиция и опыт генерала подсказывали: произошло что-то неординарное. Именно неординарное. Ждать новостей осталось недолго. Темперамент у Сергея Петровича был стремительный. Впрочем, пары минут до прихода коллег было достаточно, чтобы откашляться и пересесть за небольшой переговорный столик на шесть персон, который плотно примыкал малым торцом к хозяйскому. Довольно распространенный штабной фэн-шуй. Кабинет в целом не поражал воображение ни размером, ни убранством. Простой обыватель точно удивился бы аскетизму интерьера рабочего помещения руководителя высшего звена, да еще к тому же внешней разведки. В превратном представлении «простого смертного», современная военная аристократия практически обязана пребывать на службе в помещениях дворцового типа. Конечно, дубовые полированные панели, которыми были отделаны стены, и в меру инкрустированный стол привносили некоторый особый антураж, но не более того. Впрочем, «не своих» у генерала практически не водилось, и производить впечатление дорогим декором особой нужды не было. Тем временем в коридоре у двери в приемную руководителя Холмогоров и Краснов тихо переговаривались, ожидая аудиенции.
– Юрий Александрович, у тебя есть соображения?
– Сергей Петрович, дорогой, здесь скорее нужно воображение, а не соображение, – ответил Краснов с плохо скрываемым сожалением.
– Любопытно. На тебя не похоже. Я к воображению отношусь слегка скептически. По мне, воображение – это домысел. А домысел, иными словами, предположение. Фантазия, одним словом…
Продолжить обмен мнениями не удалось. Секретарша открыла дверь в приемную и кивком дала понять, что генерал готов принять. Холмогоров с серьезным видом достал из кармана пиджака пухлый конверт чуть больше почтового и с полупоклоном вручил его Ольге, бессменной помощнице их руководителя.
– Оленька, душа наша, тут вам скромная взяточка полагается. Прошу прощения покорно, что при свидетелях приходится, – пробасил Холмогоров, скосив голову в сторону своего спутника. Краснов даже бровью не повел. Все в службе знали о слабости секретаря Вершинина к сладкому.
«Наверняка шоколадка», – подумал про себя Краснов, и в скором времени он убедится в верности своей догадки.
Женщина с улыбкой приняла конверт и открыла дверь кабинета начальника. Еще в дверях Вершинин вполголоса поздоровался с коллегами и, чтобы секретарша тоже услышала, предложил чаю. Холмогоров и Краснов, не сговариваясь, отрицательно покачали головой.
– Как хотите, а я не откажусь. В горле немного першит. Простужен. Ольга, с лимоном, сахар отдельно, и погорячей, пожалуйста.
– Поняла, – коротко ответила генералу секретарша и закрыла за собой дверь.
– Располагайтесь. Только не близко. Еще не совсем оправился от простуды.
Перед тем как рассесться, Краснов передал папку с документами Холмогорову, а тот положил ее перед Вершининым.
– Сергей Петрович, что там?
– Шифрограмма от Долли. Принята сегодня утром из Гонконга. В ней две важные новости.
– Хорошая и плохая? – несколько безучастно произнес генерал, постукивая ладонью по закрытой папке.
– Не уверен, что так хрестоматийно. Надеюсь, хорошая и очень хорошая.
После небольшой паузы, поправив слуховой аппарат, генерал обратился к Краснову:
– Юрий Александрович, давайте-ка на словах и самую суть. Долли же ваша подопечная. Да! И начните с очень хорошей новости.
Краснов стал докладывать чуть нудным казенным языком:
– Из шифрограммы, полученной от Долли несколько часов назад из Гонконга по обычному каналу связи, следует…
Вершинин мягко прервал:
– Юра, прошу не погружайся в штабной стиль. Время – деньги. Суть, пожалуйста.
