Нойана и правда поднималась по ступеням во главе вереницы людей. На всех были золотые головные уборы и платья, украшенные перьями. Самый младший из сопровождавших Нойану был по меньшей мере лет на десять старше ее; прочие различались по возрасту. Сморщенному старику, возглавлявшему шествие, на первый взгляд исполнилось никак не меньше сотни лет, и Джорим не удивился бы, узнав, что он застал времена, когда Теткомхоа жил с Аменцутлями.
Они поднялись на площадку и выстроились в ряд. Нойана вышла вперед и поклонилась так, как было принято в Наленире.
— Владыка Теткомхоа, это Старейшины касты майкана.
Старейшины поклонились и выпрямились не скоро. Джорим ответил на поклон и держал его так же долго. Йезол и Энейда последовали его примеру, но не поднимали головы еще дольше. Старейшины майкана заулыбались; им, казалось, понравился новый обычай, перенятый у иноземцев.
Нойана выпрямилась последней и мягко улыбнулась.
— Утро важных решений. Мы должны многое рассказать вам.
Она указала на север — туда, где на медленно светлеющем небе среди созвездий все еще мерцали луны. Джорим кивнул.
— А нам нужно многое рассказать вам.
Нойана склонила голову.
— Прошу. Владыка Теткомхоа, объявите нам свою волю.
— Я прибыл с запада, где пребывает Мозолоа. Я должен предупредить об опасности наш народ и заручиться их помощью, чтобы защитить народ Аменцутль. — Джорим посмотрел на капитана. Энейда кивнула. — Поэтому наши корабли отправятся обратно на запад как можно скорее.
Молодая женщина торжественно перевела его слова старейшинам. Это привело к последствиям, которых Джорим не ожидал. Он полагал, что их огорчит весть об его отъезде. Вместо этого они заулыбались еще радостнее и принялись одобрительно шептаться. Даже Нойана улыбнулась, оглянувшись на Джорима.
— Разумеется, так и должно было произойти, Владыка Теткомхоа.
Он нахмурился.
— Вы знаете, что я собираюсь уехать вместе с ними?
— Мы предполагали.
— Мы отплывем на этой неделе.
Нойана нахмурилась.
— Полагаю, это невозможно.
— У нас нет выбора, Нойана.
— Я поняла, господин мой. Это ваше решение. — Она торжественно кивнула. — Что ж, тогда мы начнем прямо сейчас, да, Владыка?
Джорим внимательно посмотрел на нее; она, казалось, говорила совершенно искренне, без всякой задней мысли.
— Может быть, Нойана, теперь вы скажете мне то, что собирались?
Она кивнула.
— До того, как вы покинули нас, Владыка, вы наделили нас своей силой. Вы создали касту майкана. Вы заповедали свято хранить ваш дар. Мы должны были учиться и совершенствовать свое мастерство, творить новое и преумножать могущество. Вы сказали, что когда-нибудь вернетесь и попросите нас показать, чего мы достигли; теперь мы должны вернуть вам ваш дар.
Нойана развела руки в стороны; длинная накидка распахнулась.
— Когда вы появились, у меня не было сомнений, что вы Владыка Теткомхоа, и мы должны вернуть вам вашу силу, но другие колебались. После чуда, сотворенного вами на поле сражения, последние сомнения развеялись. Старейшины подтвердили это. Они согласны вернуть то, что принадлежит вам по праву.
— Принадлежит мне по праву?
— Да, Владыка Теткомхоа. Вы дали нам всего одну неделю, но майкана сумеют научить вас. — Нойана посмотрела на Джорима с выражением бесконечной веры на лице, и его сердце забилось сильнее. — Вы вернулись к нам, обладая возможностями человека. Вы должны встретиться с Мозолоа, обладая могуществом бога. Когда мы вернем вам силу, никто и ничто — ни на земле, ни на небесах, — не остановит вас.
Седьмой день Месяца Волка года Крысы.
Девятый год царствования Верховного Правителя Кирона.
Сто шестьдесят второй год Династии Комира.
Семьсот тридцать шестой год от Катаклизма.
Иксилл.
Келес очнулся с головной болью; царапины на лбу горели огнем. Он не помнил, что ему снилось; ощущение неведомого ужаса странным образом перемежалось со спокойным удовлетворением. Все это имело какое-то отношение к его сестре, но Келес не мог собрать из разрозненных обрывков целую картину. Боль прогнала мысли, и он снова чуть не провалился в забытье, но сумел усилием воли остаться в сознании.
Открыв глаза, Келес некоторое время не мог вспомнить, где он находился. Лампы Боросана освещали лишь небольшую часть огромного зала. В свете одного из фонарей Келес увидел Кираса и Моравена; казалось, они спокойно спали. Возле воинов неподвижно стоял на страже танатон. Вирук спал сидя, прислонившись к стене.
Тайрисса улыбнулась Келесу.
— Он сказал, что ты сейчас проснешься.
— Он? — Келес попытался сесть прямо, но слабость заставила его снова опустить голову. Он понял, что лежит поверх одной из гробниц, и его передернуло.
Тайрисса указала на Сота, присевшего на корточки рядом с Боросаном.
— Его имя Урардса.
Келес кивнул.
— Я долго был без сознания?
