секретная музыка
Aria da Capo
Свет ночью черной засветила,
Потом прощай сказала вслед,
И ты пошел своей дорогой
Под синим небом, на земле.
Пройдя сто тысяч верст ты видишь
Свои следы: она кругла.
И вертится: снова над башкою
Счастливая звезда.
Прости любовь моя ты скажешь,
Мир так огромен и так мал.
Еще немного, и ты дома,
Успеть бы засветло туда.
Рождество
Немногим больше, чем душа,
Когда белым-бело,
Иду с бутылкой не дыша,
И на душе светло.
Несу дары, и мне пора
В Анапу этих вин,
Ведь двадцать пятого с утра
Родился Божий Сын.
Полна Мария пустоты,
С усталости знобит,
Гуляют овцы и коты,
А в яслях Бог лежит.
Младенец изучает мир,
Не заостряя взгляд,
Глушит пустыню и эфир
Архангельский виват.
Волхвы, пока мело по всей,
Истратились до су,
И ждет Иосиф у дверей
Когда я принесу.
Fuga a 3 Soggetti
Умные дорожки Гульда
Строят правильный удел:
От пеленок до инсульта
Бах терпел и нам велел.
Из последнего забвенья,
С этой стороны ничто,
Где ни ангелов, ни пенья,
Музыка звучит зато.
Эта песенка не спета,
Для нее не надо слов,
И шуршит неслышно Лета,
И всё шепчется любовь:
У меня в кармане пусто,
Ты болеешь ОРВИ,
Знаешь, мир не стоит грусти
И тем более любви.
Всё ошибка и нелепость,
Роковой такой просчет,
В прах падет хрустальна крепость
И тебе предъявят счет.
Всё накроется, взорвется,
Все умрут, сойдут с ума,
Ничего не остается,
Лучше посох да сума.
Станешь вовсе безъязыкой
От волнений и обид,
А секретная музыка
Всё равно
Исаакий
Что делать, когда такое большое сердце
Притягивает, отталкивая, пылинку?
А она молчанием черным зашита,
Она сказала: Мне больше не надо жить.
Большое сердце, Исаакий,
Неву толкает — капуцинки-души,
Как по артериям, струятся по проспектам
И возвращаются к стареющему сердцу;
Нам надо камнем стать, нас тянет к камню,
Как лейкоциты тянет к антрациту,
Сейчас, когда на улице чума,
И ледяную кровь с асфальта соскребают,
И чайки улетают, улетают...
Толкает твердь, толкает воду,
Кровотеченье чудное томится
И возвращается, чтоб влагу остудить,
Чтоб позабыть свою природу.
Но, застывая, погоди,
Ведь эта кровь лилась недаром.
И вот мы слышим первые удары
Осколка Исаакия в груди.
Сцилла
Я больше это видеть не могу,
Пусть спит одна огромная Нева,
Пускай шуршит прожилками угу,
Шепча холодной кровью нет и да.
Вот отчего рука твоя легка,
Сама вода, горька и холодна,
Губами рыбы говоришь пока,
Сердечко замерзает и хана.
Мой голос тонет, говорит хочу,
Я тоже рыба, клацаю губой,
Трусь плавником и жабрами шепчу,
Что очень зябко в темноте немой.
Харибда
Фальшивым голосом пою
Приди, красавица, ко мне.
Приди в ночи, густой тиши
И трам-пам-пам с тобой, мой друг.
Шепчу, осипши, ангел мой,
Одна из сладостных наяд,
Чья нагота как мармелад,
А я халву люблю, мой друг.
У рыбы клацает губа,
Молю у юности тепла,
Молю, русалка, скрась досуг,
Молю любви твоей, мой друг.
Пенелопа
Морю прошептал Овидий
Больше ничего не видя:
Всё живое навсегда
Скрыла за собой вода.
Среди змей, ехидин, раков
Выплакал глаза Иаков.
Как тут быть? Сынок пропал.
В яме только кровь и кал.
Я сижу в своей квартире,
Бьют часы мои четыре.
Под ребром торчит кинжал,
Блядский ангел убежал.
Но объявится Иосиф,
Старика в беде не бросив.
Скифом погребен Назон,
И дурной окончен сон.
Зарастет грудная клетка,
Своего добьется детка,
А потом сто тысяч лет
Заметут наш слабый след.
Пароль
И написал, как ангелы летали,
Что небеса на гибельной версте
Сильнее крыл и холоднее стали
И рвутся из-под ангельских горстей.
Глаза закрыл и подоткнул свой саван,
Немало лет привален этот камень,
Скончался Бог в страданьях на кресте,
А ангелы от страха в пустоте.
Открой бутыль, свои дерябни сто,
Когда вокруг пустышка и ничто,
И свой пароль последним серафимам
Скажи во мгле беды непоправимой.
‒ 273,15
покажи, зима, свои ледяные соты
на моих часах минус пять, мне пора на отдых
узнаю твои градусы, край родимый
ибо крепче напитков, в краю ценимых
минус пять, минус шесть, минус семь, минус восемь
за зимой обычно приходит осень
слышишь, родина, воет сука
а вообще тишина, и нигде ни звука
и чеканный шаг рядового солдата
на минуте минус семьдесят пятой
нас разбила бы вдребезги эта стужа
но таким, как мы, не бывает хуже
вот летит из [базарорды], а потом обратно
минус третий удар курантов
отступать гамно, мы давай на хату
рядовая смерть говорит солдату
и уже всё равно, когда ударяет под дых
минус двести семьдесят три и пятнадцать сотых
Солдат
Никогда не покинет горящий склад
Самый стойкий солдат.
Свой билет кассирше отдай назад,
Ибо ад вернее сто крат.
Словно тот, кто не хочет блядей,
Потому что устал от других людей.
Застегни шинель, на своем посту
Охраняй взрывающуюся пустоту.
Небесный Китежград
Как недобитый серафим
В остывших небесах,
Что воспаряет из равнин
С бутылкою в руках,
Так обретя свои пятьсот,
Не посмотрев назад,
Я на трамвае мертвецов
Поеду в Китежград.
Таков напиток никаков,
Что небеса навстре,
Чем больше сделаешь глотков,
Тем движешься быстрей.
Стучат колеса раз-два-три,
Сияет черный свет.
Здесь никому не говори,
Что у тебя билет.
Пройдя небес двойную хмурь,
Вписавшись в крайний ряд,
Мы выйдем прямо на лазурь,
Где ангелы летят.
Ждет китежградцев Китежград
В свой каменный чехол.
Да будет чаек маскарад
И больше ничего.
Еще глоток, и не беда,
