Самодовольное убеждение в собственном совершенстве, которое царило в английском военном министерстве, было нарушено победами Пруссии сначала над Австриек, а потом над Францией. Эти успехи, во многом связанные с преимуществами в организации армии, в быстрой мобилизации, были настолько очевидными, что пробудили от летаргии даже отдел топографии и статистики. 1 апреля 1873 г. был образован самостоятельный разведывательный отдел, подчинявшийся генерал-адъютанту армии. Через некоторое время разведка была передана в ведение генерал-квартирмейстера. В состав отдела были включены энергичные и подготовленные офицеры, — некоторые из них впоследствии сделали большую карьеру на военной и гражданской службе.
Вначале для нового отдела отвели… конюшню и каретный сарай. Потом разведывательное ведомство кочевало из одного дома в другой. И только в 1884 году ему выделили удобное здание на Куин-Эннисгейт. Как отмечают авторы мемуаров, отсюда даже открывался вид на Бэкингемский дворец. Впрочем, любознательность нового отдела была направлена совсем в другую сторону. Во второй половине 80-х годов XIX в. разведку возглавлял Г. Брекенбери, при котором одно время на отдел возлагалась подготовка планов мобилизации. Кстати сказать, обязанности отдела то расширялись, то снова сужались, иногда включая функции, явно выходившие за рамки разведки. Должность начальника разведывательного отдела в 90-х годах стала одним из важнейших постов в военной иерархии.
Об английском шпионаже тех лет дают представление похождения Роберта Баден-Пауэлла, тогда молодого офицера, а впоследствии, в годы англо-бурской войны, крупного военачальника и основателя международной организации бойскаутов. В августе 1886 года Баден-Пауэлл, прихватив с собой младшего брата, отправился на континент, чтобы тайно наблюдать за осенними маневрами русской армии. Остановившись по дороге в Берлине, он собирался присмотреться к опытам по использованию аэростатов в военных целях, кроме того, его заинтересовал военный лагерь в Шпандау. Он быстро обнаружил интересовавший его полигон, но никак не мог попасть на него. Полигон был окружен деревьями и забором, вдоль которого прохаживались часовые. Тогда Баден-Пауэлл улегся неподалеку на траву и притворился спящим. Он имел возможность слышать, наблюдать и засекать время по часам и таким образом установил скорость стрельбы из нового стрелкового оружия и даже определил ее точность, так как ясно слышал характерное гудение, когда пули попадали в металлическую цель. Разведчик решил рассмотреть новое оружие. Он заметил дырку в заборе, выждал момент, когда часовой удалялся от этого места, и заглянул в нее. Однако дозорный, не дойдя до конца забора, неожиданно обернулся, увидел незнакомца, нарушающего строгий запрет приближаться к полигону, и быстро двинулся назад. Англичанин учел и такую возможность. Он неспешно повернулся спиной к приближавшемуся солдату, вытащил из кармана бутылку бренди и вылил половину ее содержимого на костюм. Когда солдат подошел ближе, перед ним предстал шатающийся субъект, от которого несло вином и который назойливо предлагал караульному разделить с ним остаток спиртного. Солдат подтолкнул пьяницу в спину и рекомендовал убираться подобру-поздорову. Баден-Пауэлл, с готовностью последовал такому совету.
После этой интермедии в немецкой столице разведчик и его брат прибыли в Петербург. Несколько дней они бродили в районе маневров, проходивших в Царском селе. Убедившись, что к месту, где производились опыты с воздушными шарами и прожекторами, не допускают посторонних, Баден-Пауэлл решил, что, если он обойдет часовых, у него уже никто не будет требовать документов. Так оно и случилось. Однако в последний день маневров охрана была усилена в связи с прибытием царя. Подозрительных иностранцев сразу же задержали. Они изобразили путешественников, не понимающих, в чем их обвиняют, и их отослали в Петербург, взяв подписку о невыезде. Конечно, Баден-Пауэлл не собирался выполнять это обещание. Братья вышли из отеля, сообщив, что отправляются на прогулку, уехали в Кронштадт и взошли на борт парохода «Уильям Бейли». Кронштадтская полиция, не получив никаких указаний из Петербурга, не чинила препятствий их отъезду…
