– В данном случае о свободе передвижения, – сказал я. – Я буду откровенен с вами, господин обергруппенфюрер. Вы буквально блокировали меня в Риге, а мне необходимо связаться с Лондоном.
– Кто же вам мешает? – любезно осведомился Эдингер. – Вы так ловко устраиваете свои дела…
– Вот поэтому-то я и не могу выполнить свое намерение, – с досадой подчеркнул я. – Не считайте меня мальчиком. Если бы я держал рацию у себя дома, вы давно бы меня запеленговали. В том-то и дело, что моя рация заморожена.
– Ваша рация в Риге? – поинтересовался он.
– В окрестностях Риги. Я хочу снестись с Лондоном, возникнуть, так сказать, как феникс из пепла. Возможно, там меня даже похоронили. А потом… потом мы продолжим наш разговор…
Эдингер снова пошевелил своими усиками.
– Вы толковый парень, Блейк, но вам не удастся меня провести, – самодовольно произнес он. – Я знаю, о чем вы будете говорить с Лондоном. Вы скажете, что вас вербует немецкая разведка. – Он хитро посмотрел на меня, желая знать, какое впечатление произвели на меня его слова. – Но мы… мы не возражаем против этого. – Легкий смешок вырвался у него. – В этом есть своя логика. Запрашивайте, запрашивайте инструкции. Вам посоветуют согласиться. Пусть английская служба знает, что вы связаны с немецкой разведкой, это обеспечит вашу безопасность со стороны англичан, а работать вы будете на нас: умные люди всегда работают на победителя.
Я молчал, как бы пораженный проницательностью своего будущего шефа.
– Поэтому отправляйтесь и размораживайте свою рацию, – продолжал Эдингер. – С моей стороны помех не будет.
– Но я не хотел бы, чтобы меня сопровождали невидимые спутники. Доверие за доверие, господин обергруппенфюрер. Или вы доверяете мне, или вряд ли мы с вами договоримся.
Эдингер добродушно засмеялся.
– Вы все хитрите, Блейк, вы боитесь, что я воспользуюсь вашей рацией помимо вас. Но я действительно считаю вас своим коллегой и окажу вам доверие: мы освободим вас от наблюдения.
Разумеется, он мне нисколько не верил.
– Итак, вы можете ехать куда хотите, – согласился Эдингер и предусмотрительно добавил: – В радиусе… в радиусе… ну, скажем, сорока-пятидесяти километров… – Он опять посмотрел на меня со всем возможным добродушием. – Надеюсь, вы не захотите бежать? – И сам тут же ответил: – Нет, вы достаточно благоразумны. Во-первых, вам не прорваться, во-вторых, в этом нет смысла…
Он был убежден, что разведчик такой квалификации, как Блейк, не захочет выйти из игры.
– Я попрошу вас еще об одной любезности, – небрежно сказал я. – Я скажу госпоже Янковской, что уезжаю из Риги вместе с вами.
Эдингер ответил вопросом:
– Побаиваетесь ее?
Я пожал плечами.
– Не слишком, но не хочу посвящать ее во все дела.
– Вы умница, Блейк, – похвалил меня Эдингер. – Вы понимаете, что никто в Риге не осмелится интересоваться мною. – И доверительно добавил: – Эта дама малосимпатична, и я бы давно прибрал ее к рукам, но у нее сильные покровители…
Подробнее он не высказался.
– И еще одна деталь, господин обергруппенфюрер, – обратился я к Эдингеру, пользуясь его хорошим настроением. – Какой-нибудь документ, пропуск, который я смогу предъявить, если мною кто-нибудь заинтересуется.
– О, это не представляет трудностей! Я выдам вам корреспондентский билет. Вы будете художником местной газеты…
Он отдал распоряжение приготовить для меня удостоверение, и я, не заходя ни в какие редакции, получил его тут же, в канцелярии.
Удача моих переговоров объяснялась тем, что у Эдингера не возникло ни малейшего сомнения в подлинности Блейка!
Встретившись с Янковской, я сказал, что ненадолго уезжаю из города.
– Мне понадобится машина. Я буду признателен вам, если вы отдадите ее сегодня в мое распоряжение.
– Что ж, машина ваша, вы вправе ею распоряжаться. Но куда это вы собрались?
– Недалеко, – лаконично ответил я. – Хочу немного проветриться на лоне природы.
Янковская испытующе посмотрела на меня.
– А я не могла бы вас сопровождать?
– Нет, – решительно возразил я. – Ведь вы сами говорили, что мистер Блейк посвящал вас не во все свои тайны.
Она посмотрела на меня еще настороженнее.
– Это тайна? – многозначительно спросила она.
– Как вам сказать?.. – замялся я. – Я не вижу в этом особого секрета, но меня просили не посвящать вас.
По-видимому, Янковскую осенила какая-то догадка, она внезапно села за обеденный стол – мы разговаривали в столовой, – подперла голову ладонями и задумчиво посмотрела на меня.
– Послушайте… – нерешительно сказала она. Я видел, что она колеблется, не знает, как меня назвать. – Послушайте… Андрей Семенович… Вы… я не хочу вам зла… Вы… собираетесь бежать?
Я снисходительно на нее посмотрел.
– Видите ли, Софья Викентьевна, вы впервые задаете мне неумный вопрос. Если бы я собирался бежать, я бы поостерегся ставить вас об этом в известность… – Я усмехнулся. – Вас слишком терзает женское любопытство, и, пожалуй, лучше его удовлетворить. Я собираюсь прогуляться за город не с кем иным, как с начальником гестапо господином Эдингером!
– Но зачем же вам тогда нужна машина? – быстро спросила Янковская.
