Если говорить о жанре книги, то это — трагедии. Трагедии, основанные на личных показаниях, протоколах допросов и воспоминаниях тех людей, которые волею судеб имели дело с ВЧК—ОПТУ. Подавляющее большинство документов до сегодняшнего дня оставалось «тайной за семью печатями». Кто, например, знал, что еще в 1919 году против больного и полуглухого человека, которым гордилась вся Россия, была проведена целая контрразведывательная операция, в результате которой он оказался в подвалах Лубянки? Имя этого человека — Константин Эдуардович Циолковский. А как вам такой парадокс истории: судьба Ленина, а стало быть, и всей страны, хоть и недолго, но совершенно реально находилась в руках отпетого бандита Якова Кошелькова. Таких историй в книге немало, и все они хранятся за стальными дверями секретных архивов. Объединяет их самое ужасное и самое неизбежное, что есть на этом свете—смерть. Кто-то погиб от рук палача; кто-то, пройдя испытание магаданскими и воркутинскими лагерями, все-таки выжил. Но все равно отпущенные им годы были смертью — смертью в рассрочку.
Если говорить о жанре книги, то это — трагедия. В ней столько боли, крови, слез и страданий, столько унижений, оскорблений и, что самое ужасное, смертей, что этого хватило бы на сотню романов, повестей и рассказов. Но я писал очерки, абсолютно документальные очерки, основанные на личных показаниях, протоколах допросов и воспоминаниях тех людей, которые волею судеб имели дело с ВЧК—ОПТУ. Подавляющее большинство этих документов до сих пор считаются одной из самых больших тайн страны.
Кто, например, знал, что еще в 1919 году против больного и полуглухого человека, которым гордилась вся Россия, была проведена целая контрразведывательная операция, в результате которой он оказался в подвалах Лубянки? Имя этого человека —Константин Эдуардович Циолковский. Кто знал, что Фриц Платтен, человек, которому большевики обязаны всем — ведь это он привез Ленина в якобы опломбированном вагоне, а потом спас от первого покушения, — стал жертвой Сталина и был превращен в лагерную пыль?
А как вам такой парадокс истории: судьба Ленина, а стало быть, и всей страны, хоть и недолго, но совершенно реально находилась в руках отпетого бандита Якова Кошелькова. Это он остановил автомобиль, в котором ехал Ильич, это он отобрал у него удостоверение и браунинг, это он держал его под прицелом своего маузера и только потому не убил вождя революции, что его фамилию расслышал не как Ленин, а как Левин. Это было такой громкой пощечиной чекистам, что они объявили Кошелькову самую настоящую войну — и, в конце юнцов, победили.
Бели от пули Кошелькова судьба Ленина хранила, то от пули Фанни Каплан не уберегла. Впрочем, она ли, полуслепая девушка, стреляла в Ленина, установить достоверно до сих пор не удалось, Во всяком случае, говоря юридическим языком, «бесспорных доказательств ее вины не установлено». Но, несмотря на это, Каплан решили расстрелять, причем на территории Кремля. Почему? Какие заметались следы? Кто на самом деле стоял у истоков покушения? Я попытался найти ответы на эти непростые вопросы, разумеется, опираясь на документы и неопровержимые факты.
Таких тайн в нашей истории немало, и все они хранятся за стальными дверями секретных архивов. Именно там на долгие годы было похоронено дело легендарного чекиста Артура Ар-тузова. Именно там лежат многотомные дела артистов Театра имени Ермоловой, казачьего офицера Харлампия Ермакова, ставшего прообразом Григория Мелехова, и даже несовершеннолетних мальчишек и девчонок.
А чего стоил заговор кремлевских полотеров! Как ни странно, хоть и на словах, но он был, и полотеры, натиравшие пол в квартирах Сталина, Ворошилова и Кагановича, имели реальную возможность, как они говорили, «стукнуть главков». Но не успели. После ареста и должной обработки в подвалах Лубянки они столько наговорили друг на друга, что «стукнуть» пришлось их.
Читая эти страшные дела, узнаешь о чудовищной технологии ломки людей, о том, как выбивались нелепейшие показания не только на родственников и друзей, но и на самих себя.
Одно из самых больших преступление большевиков — расстрел царской семьи. Об этом злодеянии известно достаточно много. Но ведь большевики задались целью уничтожить весь род Романовых, и они этого почти добились, зверски расправившись со всеми великими князьями, которым не удалось бежать за границу. Самое нелепое и самое абсурдное — эти люди, а их восемнадцать человек, до недавнего времени не были реабилитированы и жертвами политических репрессий признаны лишь пару лет назад, да и то после долгой судебной волокиты.
Объединяет очерки самое ужасное и самое неизбежное, что есть на этом свете, — смерть. Одни герои этих очерков погибли от рук палача, другие, пройдя испытание магаданскими и воркутинскими лагерями, еще немного жили, но все равно отпущенные им годы были смертью — смертью в рассрочку.
Как прекрасно все начиналось и как печально закончилось. Недаром в народе говорят: «Всякому свое счастье, в чужое счастье не заедешь». В счастье, может быть, и не заедешь, а вот в несчастье — проще простого. В жизни венценосного правителя России Николая II счастья было мало, а вот несчастья следовали одно за другим. То его чуть было не зарубил какой-то японец, то он вчистую проиграл Русско-японскую войну, то у него родился безнадежно больной наследник, то ввязался в австро-сербские дела, из-за которых началась Первая мировая война. Вначале русские полки выглядели доблестно, но потом начались бесчисленные поражения.
