Из «Отчета Калининградской экспедиции о работе на объекте „Бункер Брюсова“». 1970 год
«…Помещение убежища засыпано на 1,2 м кирпичом, металлическим ломом, деталями внутренней обстановки бункера, затоплено на 90 см водой. Железобетонное перекрытие толщиной 55 см, армированное железными прутьями диаметром 1,5–2,5 см в два слоя, было пробито в двух местах. Через эти отверстия диаметром 80 см вода из помещения была откачана насосом. Уровень ее остановился на 40 см…
В заполнявшем бункер хламе были обнаружены обломки двухъярусных нар с остатками матрацев, набитых морской травой, 17 металлических ящиков-форм, две шкатулки-сейфа (открытые) и два сейфа. Один из них, маленький, вмазан в стену убежища… Оба сейфа оказались вскрытыми и совершенно пустыми… Кроме того, в бункере были найдены гаечные ключи, слесарный инструмент, кофеварка, бетонные кольца (детали печи)… чаша десертная с монограммой Г. Роде… детали велосипеда… Дополнительных сооружений, пустот под бункером-убежищем не обнаружено».
Итак, бункер был найден, но оказался он совсем не тем, который искали. Ни бурение в полу его помещений, ни пробивка кирпичных стен в разных направлениях не позволили обнаружить каких-либо признаков перехода в другое подземное сооружение. Поначалу находка чаши с монограммой Г. Роде вселила фантастическую надежду на то, что она имеет какое-то отношение к небезызвестному доктору Роде. Однако эта надежда рассеялась очень быстро, достаточно было изучить пожухлые страницы адресно-справочного гроссбуха, сообщавшего, что дом № 141 по улице Штайндамм принадлежал некоему Г. Роде, владельцу пекарни и кафе, расположенных на первом этаже этого дома. Бункер являлся, по-видимому, заурядным бомбоубежищем, каких в Кёнигсберге было тысячи.
Раскопки в других местах не давали оснований для оптимизма. Находки ограничивались мозаичными керамическими плитами, металлическими трубами, бочками, битой и очень редко целой посудой, ржавым инструментом, бутылками, остатками велосипедов, часов, мясорубок, чугунными утюгами, электромотором и даже неплохо сохранившимся тесаком времен Первой мировой войны.
Не только непосредственные поиски таинственного бункера приводили к разочарованию. Попытка сотрудников экспедиции получить какие-либо дополнительные сведения о нем от участников событий июля 1945 года также не увенчалась успехом. Из всей группы, посетившей бункер в то давнее время, какие-либо свидетельства могла дать только Беляева, так как Брюсова, Роде и Пожарского не было уже в живых.
