Я протянул лопату обратным концом с притороченным на нем фонарем в щель между потолком и кирпичным завалом. Витя быстро и легко снял его.
— Ну что там, Витя? Ход дальше идет?
— Андрей, давай сюда! — Мне показалось, что голос у Виктора дрогнул. — Слу-у-шай, здесь та-а-кое! — Он почему-то стал растягивать слова. Было слышно, что Виктор заметно волнуется. — Андрей, давай сюда. Фонарь и лопаты оставь там.
— Иду. — Не без опаски я посмотрел на препятствие. — Если что, подстрахуй!
— Андрей, ничего. Тут не опасно!
Превозмогая страх, я стал карабкаться по кирпичному завалу вверх, ближе к потолку. Страшное отверстие казалось пастью чудовища, готового извергнуть поток раскаленных камней и пламени, раздавить, сжечь в своем огне всякого, кто посягнет на него. Мне вдруг совершенно не к месту пришла в голову странная мысль: «А ведь эта пасть охраняет вход к сокровищам! Как я раньше не догадался! Это — ловушка, которая в любой момент может захлопнуться, замуровав нас в этом страшном подземном склепе!»
Луч фонаря, которым Виктор светил, помогая мне сориентироваться, бил в глаза.
— Ты, Вить, хоть в глаза не свети! Свети на кирпичи, а то я тут навернусь…
Протискиваясь в щель между кирпичным завалом и потолком, я все время спиной чувствовал жуткое отверстие над собой и страшную лавину кирпича и камня, готовую хлынуть вниз, раздавить, расплющить меня, превратить в вечного обитателя этого подземного склепа.
Я даже не заметил, как перебрался на ту сторону завала. Поэтому, когда я встал во весь рост и ощутил ногами каменный пол, то почувствовал не столько облегчение, сколько слабость. Дрожь в коленях не стихала, но страх стал проходить, уступая место любопытству.
Мы стояли все в том же подземном коридоре. Но теперь перед нами буквально в двух шагах была комната. Нельзя сказать, чтобы она была просторной, но по сравнению с узким туннелем она казалась довольно широкой. Раньше это помещение, наверное, служило для каких-то хозяйственных нужд. Среди кирпича и камня виднелись чугунные решетки и ржавые железные скобы, остатки полусгнившего высокого ящика без крышки, заполненного металлическим хламом. У стены нагромождением лежали обрезки водопроводных труб с ошметками пакли, гора изъеденных плесенью щеток с длинными ручками, много другого хлама и мусора.
Но не это привлекло наше внимание. На противоположной от подземного коридора стене виднелась искореженная, покрытая ржавчиной металлическая дверь с грубой скобой, заменяющей ручку. Казалось, что какая-то необъяснимая сила там, за дверью, металась в дикой злобе, не находя выхода из подземных казематов. Потом она навалилась всей тяжестью на металлическую дверь, выгнула ее, как крышку от картонной коробки, едва не сорвав с петель. Собственно, петли тоже были вывернуты, и только массивные штыри удерживали их в стене. Засов был сорван так, что толстая металлическая задвижка согнулась под прямым углом. Дверь, вогнутая в нашу сторону как будто под напором воды, была приоткрыта. Посветив в щель, мы убедились, что все пространство за ней буквально завалено спрессованными кирпичом и камнями. Казалось, что если попытаться эту дверь открыть, то сюда, в подземелье хлынет еще один смертоносный поток, сметающий все на своем пути.
— Вот это да! — вскрикнули мы с Виктором чуть ли не одновременно.
Было совершенно понятно, что мы — на пороге какой-то тайны. Во всяком случае, не вызывало никаких сомнений то, что за массивной и искореженной дверью находится либо какое-то подземное сооружение, либо продолжение туннеля. Только вот беда — пространство по ту сторону дверного проема оказалось заваленным кирпичом. Да притом основательно.
— Давай посветим туда фонариком, — предложил я Виктору. — Может, там…
Я не успел договорить. Сначала раздался какой-то шорох, потом металлический скрежет и страшный грохот, как будто гигантская скала раскололась на несколько частей и рухнула всей своей массой вниз, погребая под собой все живое. Подобное я слышал только один раз в жизни, когда на Кавказе поднимался на ледник Кашкаташ. Тогда огромная глыба льда вдруг неожиданно откололась от ледника и со жутким грохотом обрушилась вниз, увлекая за собой куски льда и снега.
В лицо буквально ударил столб пыли, забивая глаза и ноздри. Во рту захрустел песок. Мы с Витей инстинктивно отшатнулись в противоположную сторону от той, куда рухнули кирпичи, и прижались к ржавой металлической двери, чувствуя спиной леденящий холод ее поверхности.
