Профессор Мерц всегда очень по-доброму относился к Гербахам. Это был интеллигентный, высокообразованный человек. Он жил своей размеренной, спокойной жизнью, никому не мешая и ни во что не вмешиваясь. В 1936 году он защитил диссертацию по философии эпикурейцев на философском факультете университета, где и вел семинар. Профессор Мерц и жил, сообразуясь с учением древнегреческого философа Эпикура, воздерживаясь от участия в общественной жизни и считая государство источником всех бед и несчастий человека. «Живи скрытно» — таков был девиз профессора, который он любил повторять в случаях, когда его приглашали в гости или предлагали поучаствовать в каком-либо увеселительном мероприятии. Жена у него умерла, детей не было, а большая красивая овчарка, с которой он выходил гулять по утрам и вечерам, совсем недавно бесследно исчезла, о чем профессор искренне горевал.
Профессор Мерц долго не открывал на стук Гербаха. Потом послышались шаркающие шаги и голос:
— Кто там?
— Это я, профессор Мерц, ваш сосед.
Раздались скрежетание замка, звон цепочки, и наконец дверь открылась.
— Господин Гербах, как я рад вас видеть! Проходите, пожалуйста.
В квартире все было, как раньше. Профессор любил порядок, и хотя жил один, у него всегда было убрано, чисто, опрятно. Богатая мебель говорила о том, что в этом доме всегда был достаток, что хозяин очень тщательно следит за тем, чтобы у каждой вещи было свое место. Книжные шкафы, картины в золоченых багетовых рамах, целая полка старинных ваз и кубков с краснофигурной росписью, блестящий фракийский шлем в стеклянной витрине в виде пирамиды, хрустальная люстра со множеством стеклянных «капелек», диковинные статуэтки на низком круглом столике — все это придавало квартире профессора вид музея. Говорили, что в молодые годы он много путешествовал по миру, участвовал в археологических раскопках и экспедициях.
— Проходите, пожалуйста, господин Гербах. Как давно вас не было видно. Я слышал, что вы призваны в фольксштурм. Это правда?
— Да. То есть теперь нет.
— Как это?
— Да так. Два месяца назад меня отозвали из Шёнфлиса, и я работал здесь, в городе.
— В городе?
— Да, в основном в Королевском замке.
— Где? В Королевском замке?! Да ведь он разрушен! Что же вы там делали? Восстанавливали его?
Вопросы сыпались как из рога изобилия. Гербах даже слегка улыбнулся — любознательность профессора совершенно не гармонировала с его образом жизни. Замкнутость и нелюдимость соседствовали с живым умом и ироничностью.
— Нет, господин Мерц. Мы не восстанавливали замок. Мы готовили его к обороне.
— К обороне?
— Да. Кёнигсберг не сегодня завтра будут штурмовать русские. Наверное, бои развернутся в самом городе…
— Неужели так плохо, господин Гербах? А диктор говорит, что мы «отстоим наш алькасар от еврейско-большевистских орд», что еще немного, и мы погоним русских от стен Кёнигсберга. Да еще и «чудо-оружие»…
— Не надо, профессор. Не шутите. Все действительно слишком плохо. Мы с Эммой уезжаем. Вам тоже надо бы уехать.
— Уезжаете? Куда?
— В Саксонию. К родственникам жены.
— А я слышал, что эвакуация уже закончилась, что в Пиллау уже нет ни одного корабля или катера, на котором можно было бы спастись. А дорогу на Пиллау разве русские еще не перерезали?
— Нет, не перерезали. Мы с Эммой получили специальный посадочный талон…
— Да что вы? А где дают такие талоны? Я что-то ничего не слышал об этом.
Гербах смутился. Он знал, что практически массовая эвакуация из города уже прекратилась, так как действительно было уже не на чем выбраться из города — поезда не ходили, дороги были загромождены разбитой техникой и войсками, скопившимися на узкой полоске суши вдоль залива Фришес Хаф.
— Нам устроили это в СД. Я последнее время работал под их руководством и выполнял очень важное задание по строительству.
— В СД? Господин Гербах, я знаю вас как прекрасного инженера-строителя, но СД — это же полиция. Причем тут полиция и вы?
— Извините, я не могу вам всего сказать. Я обещал оберфюреру Бёме держать все в тайне.
— Бёме? Это не тому ли Бёме, который работал раньше в полицай-президиуме? Я слышал, что он работал в Кауэне[172]. Сейчас он, по-моему, возглавляет всю службу безопасности Восточной Пруссии.
— Да, господин профессор.
— Ну, Гербах, вы стали большой птицей, если получаете указания от самого Бёме. Он вам и дал талон?
— Да.
— Странно, странно.
— Что странно?
— Да я вспомнил одного своего университетского товарища. Он рассказывал мне (не знаю, откуда уж ему это известно), что этот самый Бёме — настоящий зверь.
— ???
— Вы помните советника Вальтера Шварца? Он работал в магистрате. В прошлом году после «злодейского покушения на нашего дорогого фюрера» его арестовало гестапо. Так вот, этот Бёме лично бил его так, что у бедного Шварца трещали кости и лопалась кожа. А еще мне рассказывали…
Профессор Мерц приблизился к Гербаху и, перейдя на шепот, продолжил:
— …он ненавидит интеллигенцию. Его любимое занятие — унижать образованного человека и издеваться над слабым…
— Дорогой профессор! Откуда все это вы взяли? Вы же…
