Мезенцев оглянулся. Кутая в комнате не было: что ж, это и понятно. Не снимая головного убора, Мезенцев подошел к столу, выправил завернувшийся край карты, опытным глазом военного поискал "столбики", ожидая найти их на плане, отлично выполненном опытной рукой землемера. "Столбики" отсутствовали, а на том месте, где им надлежало быть, значилась салатной краской обозначенная удобная для пашни земля. Спросив о "столбиках" у председателя, Мезенцев встретился с заинтересованно-удивленным взглядом его усталых и до этого безразличных глаз.
- Что за "столбики"? - заинтересовался Забрудский. И тут же получил обстоятельный ответ.
- Неосмотрительно утаивали вы от меня такое важное звено, - мягко, но с признаком раздражения упрекал Забрудский. - Этот вопрос так сразу не решишь, надо немедленно созвониться с товарищем Ткаченко, согласовать. Думаю, он поддержит нас.
Председатель попросил секретаря вызвать по телефону Богатин, и вскоре из соседней комнаты, где уже раздавался гул мужских голосов, послышался его пронзительный крик: "Алло!", "Алло!" Дождавшись соединения, Забрудский схватил трубку и, подробно доложив обстановку, попросил поддержать просьбу крестьян - передать спорный надел земли колхозу, когда тот будет организован. Закончив разговор, Забрудский смахнул ребром ладони выступивший на лбу зернистый пот, произнес сухим от напряжения голосом:
- "Столбики" утряс, Ткаченко обещал убедить кого следует, вам, товарищ майор, спасибо за важную информацию.
В дверь настойчиво постучали палкой, и на пороге появился вызванный на восемь часов Демус. Со вздохом взглянув на стенные часы, показывающие без десяти восемь, он достал из кармана серебряные часы Павла Буре, щелкнул старинной крышкой и сообщил, что пришел вовремя. Сиволоб согласно кивнул, стал на табуретку и пальнем перевел стрелки.
- Порядок есть порядок, товарищ Демус. - Забрудский радушно улыбнулся и пожал его холодную, с негнущимися пальцами руку. - Сидайте, прошу.
Демус с той же натянутой степенностью, сохраняя спокойствие, присел на тот самый табурет, с которого Сиволоб только что подводил настенные часы.
Будто продолжая заниматься прерванным приходом Демуса делом, Забрудский принялся излагать порядок сегодняшнего собрания.
Попытки перебить представителя потерпели неудачу, и Демус, с обиженным видом сложив губы, умолк окончательно.
- Ну, що вы надумали? - спросил Забрудский.
Демус поднял тяжелые веки с реденькими слипшимися ресничками, туманно глянул на Забрудского, протер кулаком глаза.
- Першим не можу... - Он поперхнулся, откашлялся, правая его нога мелко задрожала.
- Кровь невинная не переконала?
Демус страдальчески усмехнулся и снова заморозил лицо, с резкими морщинами, впалыми серыми щеками, слабо покрытыми сивым волосом.
- А меня самого зарежь, кровь не пойдет.
- Неожиданное осложнение. - Забрудский прошелся по кабинету, покуривая и заложив одну руку за ремень. - Жинка?
- Ни. - Демус отрицательно качнул головой.
- Яка же другая причина?
- Придут с куща, знищать.
- Уважительно. - Забрудский помолчал, раздумывая, погасил окурок, раздавив его в черепяной пепельнице, как своего злейшего врага. Затем, круто повернувшись, так что забряцали ордена и сухо стукнулись друг о дружку медали за освобождение разных городов, твердо сказал: - Защитим колхоз, товарищ Демус.
- Солдатив поставите? - вяло спросил тот.
- Доставим вам оружие.
- Нам? - Демус недоверчиво взглянул на Мезенцева, потом его тяжелый пристальный взгляд остановился на Забрудском. - А Басецких не уберегли?
Мучительная гримаса внутренней боли пробежала по лицу Забрудского.
- Да, не уберегли... Упрек справедливый. Нам преподали урок. Теперь не допустим. - Он машинально сунул руку в карман, обвисший от пистолета, и, словно обжегшись, вырвал ее. Жест мог быть неправильно истолкован Демусом, и Забрудский добавил глуховатым, будто спазмой перехваченным голосом: - Оружие только против врагов. Для друзей, товарищ Демус, защита!
- Зброя - сила, - выдавил Демус после длительной паузы.
- ...Которую надо употреблять разумно! - добавил Мезенцев. - Одно и то же ружье может убить, а может защитить от злодеев... Важно, в чьих оно руках.
- Правильно, - тихо подтвердил Демус.
- Само оружие бессловесно. Им говорит человек, - сказал Забрудский и, тяжело отдышавшись, выпил кружку воды. Демус попросил воды и выпил тоже. Понимание как будто налаживалось, но Забрудский боялся спугнуть тишину и ждал, всем своим видом давая понять вызванному селянину, что переговоры закончились, следует принимать какое-то решение. Его настроение Демус понял, но не торопился: мысли пока еще не пришли в строгий порядок...
