Галайда слушал, опустив ресницы и плотно сжав губы. Его внешнее бесстрастие было обманчивым. Продолжая следить за поведением лейтенанта, за его мимикой и жестами, он оценивал пока еще мало знакомого ему человека, сослуживца. Кутай не выгораживал старшину Сушняка, потерявшего своего подчиненного, хотя Сушняк, по слухам, ходил в любимцах у лейтенанта, и именно его почти всегда Кутай брал с собой, идя на выполнение наиболее сложных оперативных заданий. Кутая, безусловно, огорчало происшествие, и не только из-за того, что в нем был частично повинен Сушняк, но и потому, что всякая бессмысленная потеря была тяжела. Лес, конечно, мог "проглотить" солдата, однако где же скрывалось это таинственное чрево?
- Поиск Путятина надо продолжить, расширив район обследования, заключил Кутай. - Однако, на мой взгляд, только своими силами нам не обойтись. Придется побеспокоить и наших друзей... Местные жители могут быстрее нас напасть на след...
Кутай поинтересовался, как ведут себя пойманные убийцы.
- Надумали придуряться, - зло ответил Галайда, - отказываются от еды, потеряли дар речи...
- Нормально! - Кутай кивнул, потер себе переносицу, собрав на лбу морщинки. - Так... И никакой ниточки, товарищ капитан?
- От них ничего, а вот то, о чем говорила Устя, важно. К этому надо прислушаться.
Услыхав имя Усти, Кутай чуточку покраснел под пристальным, испытующим взглядом холодных глаз Галайды: было очевидно, что начальник заставы успел узнать о его особом отношении к девушке.
За окном обиженно фыркала машина, кто-то крикнул: "Сюда нельзя, повылазило вам, что ли?" Из соседней комнаты доносился приглушенный разговор и отчетливый, дробный стук пишущей машинки.
- Что же она говорила, товарищ капитан?
- Двойка вышла на кордон для проводки на нашу территорию важного селезня.
- Селезня? Почему селезня?
- Так сказала Устя. - Галайда прошелся по кабинету, заложив кисти рук за ремень и печатая шаг. Это его успокаивало. - Как я догадываюсь, дело идет о закордонном эмиссаре, потому и селезень. Во всяком случае, Митрофан так его назвал, а Устя повторила.
- Больше Митрофан ничего не говорил?
- Он много-то и не знал, насколько я понимаю. Проводники заподозрили его, потому и не посвятили в подробности своего дела, доложили, кому следует, и, получив приказ, убили... Так я понимаю подпольную кухню?
- Так, - подтвердил Кутай. - А вы уже успели поднатореть, товарищ капитан.
- Поднатореть? - Галайда мрачно уставился на Кутая, продолжавшего неподвижно сидеть на стуле. - Поднатореть и потерять. Потерять человека! Дико! - Галайда, не присаживаясь, налил себе чаю, залпом выпил. Допрашивать бандитов будете?
- Нет! Не в моей компетенции.
- Звонили из Богатина. Следователь уже в дороге.
Кутай осторожно спросил:
- А Устю более детально не спрашивали?
- Устю? Ее спрашиваешь, а она, как тигрица. Будто мы виноваты, что Митрофана убили...
- Есть и наша вина, - сказал Кутай и, заметив, как Галайду передернуло, смягчил: - Косвенная. Территориально наш участок. Отвечаем за все, кроме землетрясения.
- Пригласить Устю?
- Я бы пригласил, товарищ капитан.
- Сейчас пригласим. - Галайда, выглянув в окно, распорядился позвать Устю.
Перевернув чашку и положив на донышко крохотный огрызок кускового сахара, Галайда приготовился уходить. Его беспокоило "чэпэ" с Путятиным. На заставе случались потери: были и раненые и убитые. Но это были потери в схватках с врагом. Теперь случилось что-то совсем иное: канул, будто сквозь землю провалился, рядовой Путятин, человек, имевший родителей, братьев, получивший среднее образование. О чрезвычайном происшествии уже доложено, и следователь Солод, по всей вероятности, займется не только пойманными убийцами, но и розыском Путятина.
- Подождем Солода. Нужен протокол, соблюдение формальностей. Милиционер чего-то накарябал, но этого мало. Политическое убийство все же... И преступники пойманы...
- Вполне естественно, - сказал Кутай.
- Надо было вам поручить предварительное следствие и опрос, пробурчал Галайда, - а то гоняют из штаба, лишь тратим дорогое время...
Кутай улыбнулся и, воспользовавшись паузой в деловом разговоре, попросил разрешения вымыть руки, что и сделал с особой тщательностью. Посмотревшись в мутное зеркальце над умывальником, причесал свои густые темно-каштановые волосы и, отойдя к порогу, бархаткой протер сапоги.
Все эти приготовления в ожидании Усти были понятны, и Галайда снисходительно наблюдал за лейтенантом. Эх, молодо-зелено, ну, ну...
В кабинет без стука вошла Устя, независимо, подчеркнуто дерзко прошла к столу, поставила принесенный ею глиняный кувшин и, словно продолжая начатый спор, заносчиво спросила Галайду:
- Ну, капитан! Хочу спытать тебя, що же це такое? Мои мальцы, спрос с них якой, все вернулись. А вы из шестерых одного посеяли! Какой будет процент отсева, капитан?
- Не расстраивай, и так тошно, - мирно попросил Галайда, любуясь дивчиной. - Посоветуй, где искать?
- Дэ шукать? - Устя шмыгнула носиком. - Ясно дэ! На кладбище!
- А легкая ты, оказывается, на чужое горе!
