Лера заказывает лишь салат с апельсиновым соком и, покручивая пластмассовую трубочку для питья в руках, внимательно наблюдает за тем, как я уминаю отбивную с жареной картошкой.
Складывается впечатление, что девушка тоже пытается «прощупать» меня и действует своими, совершенно неизвестными мне методами. Неожиданно понимаю, что она заранее предугадала то, о чем я сейчас начну говорить, и для нее уже не будет новостью произнесенное мною вслух. Внутренне напрягаюсь и, стараясь настроить разговор на нужный для меня лад, спрашиваю первым:
- Лера, Вы здесь родились, в Питере?
- Да, здесь.
- Чем занимаетесь, если не секрет?
- Не секрет. Работаю переводчиком в фирме, иногда помогаю туристам в загранпоездках.
- Какими языками владеете?
- Английским, немецким.
- Живете одна или с семьей?
- Сейчас одна. У меня своя квартира, отдельная от родителей. Сказать, сколько комнат?
Я, слегка опешив, замолкаю.
- Александр, это допрос? Лучше расскажите о себе. У вас вид большого профессионала по знакомству с женщинами! А еще каким-нибудь ремеслом владеете?
Довольно жестко. Впрочем, этим приглашением в ресторан и «анкетным» разговором я сам напросился на колкость, винить некого.
Не моргнув глазом, спокойно отвечаю:
- Я простой пианист, играю в оркестре, часто гастролирую по разным городам и странам.
- Оказывается, у вас интересная творческая работа! Удачно сочетаете приятное с полезным, себя показываете и мир смотрите.
- Так и есть. Но, иногда, и "пахать" часами приходится, произведения учить. А еще частенько устаю от постоянных переездов и смены гостиниц. Есть свои издержки в работе. Не все так красиво и легко, как кажется.
- В любой профессиональной деятельности есть свои издержки, - замечает Лера, - вы наш, Питерский?
- Питерский, коренной, - улыбаюсь я в ответ такой постановке вопроса.
- В каком оркестре играете?
- В симфоническом.
- А как называется ваш оркестр? Возможно, я его слышала.
- Вряд ли, - качаю головой я, - это совсем новый недавно образовавшийся коллектив, его название вам ничего не скажет. Надеюсь, со временем заработаем себе имя и известность. - Врать Лере мне совершенно не хочется, поэтому разговор о моей «концертной» деятельности спешу свернуть. А то она еще кассету попросит, и как я буду выкручиваться? Подарю ей запись лондонского оркестра? Так попросит сводить на концерт... - А по поводу женщин вы правильно заметили. Скрывать не буду, интересуюсь, но в меру. Женщин никогда не обижаю и ни к чему не принуждаю. Предпочитаю оставлять право выбора за вами.
Лера поколебалась несколько секунд и, поймав меня на слове, предложила:
- Если право выбора за мной, давайте поедем в театр. Там идет новая постановка – «Волшебная флейта» Моцарта. Совершенно случайно у меня оказались билеты.
- Совершенно случайно? – С подковыркой спрашиваю я.
- Абсолютно, - ответила Лера. Ее глубокие глаза серьезны и правдивы.
Соглашаюсь. Почему бы нет? В театре я не был несколько лет.
Спектакль оказывается интересным, необычным по стилю и поставленным на современный лад.
Слушая музыку, переплетающуюся с монологами актеров, продолжаю посматривать на девушку. Видимо, она обладает хорошо развитым образным мышлением. Ей явно нравятся мистические сказки. Девушка ощущает себя Паминой рядом с Тамино...
Неожиданно закрадывается мысль: Лера пригласила меня в театр не случайно и отнюдь не спонтанно. Это явно «домашняя заготовка». И сейчас она, в свою очередь, незаметно наблюдает за мной, моей реакцией и делает свои выводы. Как говорится в одной, далеко не волшебной сказке: «миллион за твои мысли…» Хорошо бы соответствовать ее чувствам и иметь на это время, учитывая мою непредсказуемую работу.
Спектакль закончился. На улице только что прошел дождь. Выйдя из театра, идем по мокрой улице, освещаемой фонарями и яркими фарами летящих навстречу машин. Предполагается, что я провожаю девушку до остановки, но ее мы давно прошли, по молчаливому обоюдному согласию сделав вид, что не заметили. Разговор крутится около волшебной немецкой сказки.
- Есть легенда, что ранняя смерть Моцарта связана именно с «Волшебной флейтой»,
- говорит Лера, - его убили масоны за то, что он вывел на сцену, и этим рассекретил тайные ритуалы братства вольных каменщиков.
Я пожимаю плечами. Спорить не хочется, тем более, когда у Леры так горят глаза. Хотя мне, в свое время, довелось читать один документ из архива, в котором было прямым текстом сказано, что заказчиком оперы является «венская ложа» … Но я лишь пожимаю плечами и улыбаюсь. Мне хорошо рядом с этой удивительной девушкой.
- Понимаю, что это сказка, но то, что Тамино влюбился в портрет, кажется мне слегка притянутым за уши, - говорю я, - портрет – это всего лишь внешность. А влюбляемся мы, прежде всего в характер, ум, душу. Ничего этого в портрете быть не может.
Лера вдруг поворачивается ко мне, некоторое время пятится, испытующе глядя в глаза, и неожиданно предлагает:
- А поедем ко мне!? Дома спокойнее, уютнее, нет чужих ушей и зорких глаз.
