― Вот, ― Саске приставил оголённое запястье к её рту. ― Кусай, если хочешь, только не кричи. Иначе все наши планы полетят коту под хвост.
Сакура молча кивнула. Снова проведя по её животу, Саске ловко проскользнул под ткань штанов и задержался на увеличившемся клиторе. Он легонько коснулся его, и Сакура выгнулась, сжав зубы, чтобы не вскрикнуть от удовольствия. Обведя его по кругу, Саске принялся ласкать через бельё, но желание устранить всякую преграду на пути к сокровенному месту не оставляло его. Он терзал клитор сверху вниз и из стороны в сторону, прищипывал и зажимал меж пальцев, наблюдая красноречивую реакцию Сакуры. Она таяла в его руках и не хотела, чтобы он останавливался. Её сладкие губы были искусаны до тёмно-красных отметин, дыхание стало частым и шумным, а глаза молили продолжать. Трусики намокли ещё сильнее, и жажда проникнуть под них стала невыносимой. Он прокрался под кружево, как разбойник, и застал Сакуру врасплох. После первого прикосновения она укусила его кисть, сдавленно простонав. Нежный, шёлковый на ощупь клитор оказался намного чувствительнее, чем он предполагал. Его действия заставляли тело Сакуры трепетать, а ноги ― содрогаться в конвульсиях. Она металась и мешала ему, от чего Саске приходилось крепко прижимать Сакуру к себе. По участившему громкому дыханию, несдерживаемым всхлипам и потерянному взгляду он понял, что она близка. Окунув пальцы в выделяющуюся смазку, Саске ускорился. Его движения стали отрывистыми и беспорядочными, он хотел, чтобы она впервые испытала яркий оргазм рядом с ним и всю жизнь благодарила судьбу за это. После очередного касания она вздрогнула и замерла, с трудом выдохнув. Потерев клитор ещё пару секунд, он остановился и приложил ладонь к её лону…
***
С самого первого прикосновения Саске Сакура потерялась в пространстве и времени. Она пыталась слушать его и подчиняться, но незнакомое с новыми ощущениями тело словно не принадлежало ей. Она старалась контролировать дыхание и сердцебиение, но те постоянно срывались на бешеный темп, клялась молчать, но едва не вскрикивала от наслаждения. Ей было хорошо, но от этого одновременно плохо. Она ругала себя, говоря, что недостойна Саске, что они не подходят друг другу, но тут же забывалась в его ласковых руках. Его действия и запах сводили с ума, заставляя подчиняться любому слову. Аромат возбуждающегося Саске становился отчётливее и окутывал её с макушки до кончиков пальцев, словно она была его собственностью. Постепенно Сакура привыкала к грубоватой коже ладоней, справлялась с эмоциями и успокаивалась, но как только он переходил к следующей запретной зоне, всё начиналось заново. Её разум не был готов к подобного рода ощущениям, и она пыталась сопротивляться неизвестности, отталкивая его. И наоборот ― организм требовал большего, и Сакура притягивала Саске, умоляя не прекращать. Она дико боялась, что он остановится и уйдёт, но Саске, как безумец, следовал своему замыслу, принося ей удовольствие.
Когда он коснулся её губ, Сакура едва не умерла от счастья. Его были суховатыми, но требовательными и настойчивыми. С каждым поцелуем он словно покорял её, захватывал в ловчие сети и, как конкистадор, завоёвывал, размещая на необследованной территории флаги-метки. Она неустанно проигрывала в этой войне, несла потери в виде стонов и окончательно пала, поддавшись его азартности и напористости. Ему показалось, этого мало. Действия Саске походили на сладкие пытки, а мучения Сакуры вызывали у него ухмылку. Он пленял её шею, массировал грудь и перекатывал между пальцев сосок. Все логичные протесты, не покинув уст, разбивались в пух и прах ― Саске ощущал себя победителем. Её тело казалось чужим: она выгибалась ему навстречу, хотела прижаться сильнее, когда расстояния между ними не было вовсе, желала дотронуться до него и заглянуть в наглые, не знающие стыда глаза. Но что бы он ни делал, она ощущала неистовое блаженство и в глубине души жаждала проникновения.