– Но я об этом не знала! Я эту женщину видела всего один раз, в Москве, на том вечере, где мы познакомились с Павлом. Помните, я вам рассказывала о презентации арт-проекта в клубе «Голконда»? Так вот, эта женщина сидела за тем столом, за которым сидел Павел. И там было еще одно свободное место. А я не знала, куда мне приткнуться, мест особенно не было. И она меня пригласила.
– А как она тогда вам представилась?
– Да никак она не представилась! Но было заметно, что они с Павлом знакомы. Они разговаривали как хорошие знакомые, может быть, как друзья. Ну, и я как-то вовлеклась в этот разговор.
– И что же, Теплов тогда никак не называл эту женщину?
– Может, и называл, я не помню. Она потом ушла, и мы с Павлом остались вдвоем. Мы много разговаривали… С этого и началось наше знакомство.
– Понятно. А здесь, в тот вечер, когда произошло убийство, зачем она к вам подошла?
– Знаете, это было довольно странное событие. Она вдруг подошла, села на кресло передо мной – оттуда кто-то встал на время антракта – и напомнила мне, как мы с ней познакомились.
– И вы ее вспомнили?
– Да, конечно, когда она сказала, я вспомнила. А до этого, хотя я видела ее в зале, не обратила на нее внимания. У нее еще лицо такое… невыразительное. Лицо, которое не запоминается.
– Значит, она напомнила, что вы знакомы. А что потом?
– А потом она вдруг сказала, что я должна во втором действии подойти к сцене и встать там, чтобы меня было видно. Я, естественно, спросила зачем. И она сказала, что это такая режиссерская задумка Павла Петровича. Он тоже выйдет на сцену и должен будет меня увидеть. И будет произносить какой-то важный монолог, глядя на меня.
– И что вы на это ответили?
– Помню, я очень удивилась. Я немного помню пьесу, но не помню, чтобы в этом месте был какой-то монолог доктора Астрова, которого играл Павел. Я хотела ее об этом спросить, уточнить, зачем все это, какой монолог. Но я ничего спросить не успела: она вдруг вскочила и ушла так же быстро, как появилась. А потом антракт кончился, и началось второе действие.
– И вы не исполнили поручение, которое она вам передала? Не вышли к сцене?
– Зачем вы спрашиваете? Ведь вы там были, знаете, что я не выходила. То есть сначала я думала, что выйду, только сомневалась когда – в самом начале действия или позже. Но потом мне все это показалось таким странным… И я решила, что эта женщина (я ведь так и не узнала, как ее зовут) что-то спутала.
– А потом, когда Теплов среди второго действия вдруг вышел на сцену, хотя его герою там нечего было делать, что вы подумали?
– Тут я опять подумала, что поручение было правильным, что я напрасно не послушалась и не вышла. Понимаете, Павел тогда все время оглядывался, словно искал кого-то глазами. И я поняла, что он ищет меня. Я даже вскочила с места, хотела крикнуть «Вот я! Я здесь!» Хотела броситься к сцене… В тот момент мне было все равно, что его жена меня увидит, что будет скандал. Мне важно было сделать, как он просил.
– Так почему же вы это не сделали? Почему не побежали к сцене?
– Я просто не успела. Потому что в этот момент дядя Ваня выбежал из-за кулис и выстрелил. И Павел упал. А через минуту стало ясно, что это не по пьесе, это не игра, а убийство. И тогда я убежала.
– А почему потом, когда я к вам приходил, вы не рассказали об этой женщине и ее странной просьбе?
– Тогда я об этом просто забыла. Так много всего произошло…
Некоторое время Гуров сидел, обдумывая сказанное Инной, а затем встал. Надо было вернуться в Журавль и побеседовать с Алевтиной Кондрашовой. Надо было выяснить, откуда взялось это странное предложение Инне – стоять возле сцены в ожидании… Ожидании чего? Получалось, что девушка должна была присутствовать при убийстве Павла Теплова. И тогда она бы неизбежно попала в центр всеобщего внимания. Не для этого ли ее вызывали к сцене?
– Я должен сейчас уехать, – сказал Гуров. – Но я сегодня еще вернусь, и мы продолжим нашу беседу. Может быть, окажется, что вы еще что-то забыли. И это «что-то» может оказаться крайне важным.
– Конечно, приезжайте, – сказала Инна. – Вы правы: память у меня дырявая. Такую важную вещь забыла! Может, еще что-то вспомню… Пойдемте, я вас провожу.
Они вместе вышли на крыльцо. И в этот момент произошло событие, которое помешало сыщику вернуться в поселок Журавль. Послышался нарастающий грохот плохо работающего мотора, и на улицу перед домом, в котором жила Инна, выехала потрепанная, сильно проржавевшая «девятка». Она замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Из машины вышли двое парней – оба в шортах защитного цвета и в черных майках. На глазах у обоих были темные очки, что делало приехавших похожими на братьев.
– Гляди, Серый, вроде та самая тачка! – сказал один из них, указывая на припаркованную во дворе «Пиканту».
– А, точно! – отозвался второй. – Ты прав, Олежек. А вон и хозяйка этой машинки на крыльцо выползла. Ничего так телка, есть что погладить. Как считаешь, согласится она нас прокатить на своей машинке?
