– Что ты с ней сделал?
Я не узнала его голос. Холодный, металлический, не терпящий возражений.
– Ты не так понял. – Глеб отшатнулся. Выставил вперед ладони. – Я не хотел причинить ей боль. Потерял контроль. Она довела меня! Ты же знаешь, Натан, какой она бывает. – Он пытался надавить на дружеские чувства.
– Ты изнасиловал ее, – фраза прозвучала утвердительно.
– Нет! Это спиртное. Затуманило голову…
Жесткий удар свалил Глеба на пол.
– Она больна, и ты воспользовался ее беззащитностью! – рычал Натан.
– Ты глуп, если считаешь ее беззащитной, – усмехнулся Глеб и вытер окровавленный рот. Но только размазал по лицу.
Я забилась в угол, прижимая к себе колени. Старалась слиться со стеной. А передо мной развивалась битва. Нет. Убийство. Тихое и беспощадное. Натан зарычал и повалился на Глеба. Стулья разлетелись по гостиной, ковер окрасился кровью. Воздух наполнился бешенством.
– Сначала Кристи, теперь Лиззи. Мразь, я не позволю разрушить мою семью!
– Семья? Из вас всех только Кристина – нормальный человек. Твоя Лиззи – сумасшедшая, а ты – ее раб!
Воображаемые крики разрывали мои ушные перепонки. На самом деле они боролись молча. Никто не узнает, что здесь творится. Потому что никто не услышит.
Кровь залила лицо Глеба. Костяшки на кулаках Натана сбиты. Глеб не мог противостоять его силе. Если бы я окликнула Натана, попыталась оттащить, возможно, все сложилось бы иначе. Но я безропотно наблюдала, как он душит Глеба, поглощенный безумной яростью. Он сдавливал его горло, и только умоляющие хрипы булькали внутри парня.
Вскоре тот затих. На этот раз навсегда. Но Натан не сразу отпустил его.
Когда же он все-таки разжал пальцы, то долго молчал, словно до него не доходило, что произошло.
Затем он согнулся и зажал ладонью рот. Судороги прокатились по телу.
– Боже, боже, – шептал Натан.
Надо было подойти, обнять, утешить его. Сказать банальные слова, что он не виноват. Но меня парализовало.
– Мы скажем Кристине, что он сбежал из-за карточных долгов, – сбиваясь, предложила я.
Мои слова отрезвили Натана. Он присел рядом с телом, пощупал пульс. И обреченно оперся о стену.
– Она не поверит. Лучше ничего не говорить. Мы не знаем, что с ним.
Натан протер испарину на лбу, с трудом встал. Пошатнулся. Его злость испарилась вместе с жизнью Глеба. Но нельзя щелкнуть пальцами и обернуть время вспять. Я уже пыталась миллионы раз. И каждый раз напрасно.
Я всхлипнула:
– Что теперь будет, Натан?
– Ничего. Потом поговорим, – глухо ответил он.
