– Обычно после занятий любовью человек расслабляется. – Вероника перевернулась на живот и искоса глянула на Эда.
– Меня озадачило, что ты так быстро сдалась, – солгал он. – Судя по нашим последним встречам, ты меня ненавидела.
Он уставился на небольшие, округлые груди. Но ничего не ощутил. Ему хотелось, чтобы Ника отвернулась. Тогда он мог представить другое лицо. Лицо, которое путало мысли, меняло местами рай и ад, «хорошо» и «плохо», долг и желание.
– Так и есть. – Девушка осторожно придвинулась к нему, словно боялась спугнуть. – Но представь, что есть нечто, чего ты отчаянно жаждешь и никак не можешь получить. Убеждаешь себя, что не нуждаешься в этом, всеми силами сопротивляешься соблазну, и неожиданно оно само падает в твои руки. От счастья сносит голову.
Ника приткнулась к его плечу и вздохнула. В ее дыхании прозвучала тоска, обрамленная мимолетным блаженством.
Эдуарду не надо было представлять. Он хорошо понимал Веронику, поэтому и пришел к ней. Чтобы получить хоть что-нибудь.
– У нас еще есть пара часов, – прошептала девушка ему на ухо. – Мама у подруги, придет не раньше восьми. А отец на работе. Он тоже всегда задерживается. Не спешит домой.
Ника укусила Эдуарда за мочку уха и улыбнулась, вложив в улыбку всю чувственность свою и очарование. Но он никак не отреагировал на робкое соблазнение.
– Думаю, мне лучше уйти, – заявил он и приподнялся на локтях, но девушка навалилась на него сверху:
– Уйти?
В голубых глазах разверзлась пропасть.
– Разве ты так не считаешь?
– Я? – переспросила Вероника и спряталась у него на груди. – Нет. Я хочу, чтобы ты остался.
– Ника. – Эд с трудом оторвал девушку от себя и увидел слезы. Они капали на его живот и, будто вулканическая лава, шипели и прожигали кожу. – Ника, не плачь. Не порть чудесный вечер.
Смесь раздражения и вины закружилась вокруг Эдуарда.
– Ты хочешь уйти. Опять! Уйти! – закричала Вероника.
Она хотела прикоснуться к его лицу, но он увернулся:
– Прекрати. Ты же знаешь, не люблю нежности.
– Не любишь нежности? – неожиданно разъярилась Ника и вскочила с кровати.
Отыскала помятое платье, неуклюже втиснулась в него, но так и оставила расстегнутыми пуговицы на спине, словно приберегла для Эда очередную возможность снять его. И извиниться.
– Какого черта ты снова влез в мою жизнь? Ты и так немало крови мне попортил, но тебе недостаточно, жалкий вампир!
– А ты не сильно сопротивлялась. – Он поднял штаны и снял со стула рубашку.
Одеваться под яростным взглядом девушки ему нравилось больше, чем в полной тишине.
– Как тебе можно сопротивляться? Ты прекрасно знаешь, что ты неотразим. А ваше проклятое обаяние Тигровых сводит с ума!
– И поэтому ты с готовностью раздвинула ноги? – усмехнулся Эдуард, распаляя Веронику еще сильнее.
– Я не шлюха! – Она бросилась на него, растопырив пальцы, словно тигрица – когти.
Эд перехватил ее руки и повалил на кровать. Она брыкалась, пищала и пыталась дотянуться ногтями до его лица. Но вскоре Ника выдохлась и обессиленно замерла. Эдуард ласково убрал волосы с раскрасневшегося лица девушки и встретился с ее свирепым взглядом.
– Я не шлюха, – упрямо повторила она.
– Знаю.
– Тогда зачем ты так со мной поступаешь?
Он положил голову на ее грудь. В ухо ударил отчаянный стук сердца. Вероника обвила его руками и ногами, стараясь намертво привязать к себе.
– Столько лет прошло, а ты не изменился, – с грустью заметила девушка. – Избалованный эгоистичный ребенок. Я всегда это знала, но продолжала любить.
– Я могу обидеться, – беззлобно пробурчал он.
– Нет. Ты прекрасно знаешь, что я права. На правду не обижаются.
Ника сильнее стиснула Эдуарда.
– После того как мы расстались, ты долго страдала? – неуверенно спросил он.
– Ответ «до сих пор» принимается?
Эдуард встрепенулся, но она не позволила посмотреть на нее. Девушка отчаянно прижимала его к себе. Но оба знали: когда-нибудь ей придется разжать объятия.
– Я научилась жить без тебя, но разлюбить не смогла. Не посмела. Ведь это единственная святая вещь, которая была в наших отношениях. – Ника поцеловала его в лоб, и на этот раз он не воспротивился подобной ласке.
После каждого слова в груди Эда рвались тонкие струны невидимой сетки, которой он опутал сердце.
– Знаешь, Лили была в шоке, когда узнала о нашем с тобой прошлом.
Эдуард почувствовал, что Ника улыбается, и вскинул голову:
– Она все знает?
Девушка пожала плечами:
– Лили поделилась своими секретами, и я ответила взаимностью.
– Зачем?
Эдуард расцепил ее руки и выпутался из объятий.
Лили знает. Знает о его грехах.
– Она твоя сестра. Имеет право знать. Кстати, про твоего отца я тоже рассказала, так что на его фоне ты – ангел.
– Спасибо. Опорочила меня с отцом в глазах Лилии. – Он застегнул брюки и резко сунул руку в рукав. Ткань треснула.
Вероника засмеялась и стащила с него рубашку:
– Ты такой забавный, когда злишься. Я зашью.
Эд молча наблюдал, как она ловко орудует иголкой. Если бы он мог так же легко зашить раны на ее сердце.
– А ты бы согласилась на роль любовницы? – вопрос вырвался прежде, чем Эд осознал его.
