Русамия. Велидар. 1956 год
Лилии казалось, что ее легкие напоминают два изюма, потому что каждый вздох сопровождался болью в груди. Она нервно кусала ногти, поправляла уложенные локоны и испуганно выглядывала из-за кулис на сцену. Но ее переживания никак не были связаны с предстоящим выступлением. Лили волновалась по странным и глупым причинам. С самого утра ее преследовало чувство необратимого фиаско. И что бы она ни делала, оно только усиливалось, не собираясь покидать хозяйку.
– Что с тобой? Обычно ты похожа на холодную фарфоровую статуэтку, а сегодня из тебя бьет фонтан эмоций. За двадцать минут ты всплакнула, посмеялась и побледнела три раза. – Вероника вскинула тонкие брови.
В светло-розовой шопенке [6], белых пуантах она напоминала воздушный зефир. Румянец на щеках и задорный блеск в глазах усиливали невероятную красоту девушки.
Лили служила контрастом. Голубая шопенка. Душа, объятая грустью. Мрачная красота, от которой кружилась голова. Лилия хотела так же с нетерпением ждать их номера, как и Вероника, но она лишь беспокойно переминалась с ноги на ногу.
– Видимо, мадам Ровийяр не стоило объединять наш танец. Это выбило тебя из колеи, – решила Ника, не дождавшись ответа.
Лили выдохнула:
– Что-то случится. И это «что-то» меня беспокоит.
– Может, хватит прислушиваться к себе? Еще не хватало загубить выступление. Тебе все равно, а для меня это визитная карточка в мир балета.
Лилия обхватила себя за плечи и устало улыбнулась:
– Ты права. Мне следует успокоиться. Не переживай, я не подведу.
Ника хмыкнула. Ее взгляд устремился за Лили, на лице заиграло удивление:
– За кулисы пропустили весьма красивого мужчину. – Она оценивающе прищурилась.
Лили обернулась. Вздрогнула, как от удара хлыста. И замерла. Боялась пошевелиться, боялась спугнуть видимое безразличие. Изо всех сил старалась сохранить лицо, но с каждой секундой защита слабела.
Натан держал букет белых лилий и словно опасался подойти ближе. Лепестки цветов колыхались от ветра, который просачивался сквозь завесу. Так же испуганно билось сердце Лили.
– Знаю, я сейчас не самый приятный сюрприз для тебя, – он говорил сдержанно, тихо, но с такой нежностью, что Лилия не удержалась от судорожного вздоха.
Первых слов хватило Веронике, чтобы понять, кто перед ними, и она отошла в сторону, вдруг заинтересовавшись лентами на пуантах.
– Я скоро буду выступать, – коротко ответила Лили. – Зачем ты пришел?
– Попытаться загладить вину. – Натан протянул букет, но Лилия сделала вид, что не заметила его.
– Сейчас не самое подходящее время. Возможно, после концерта мы могли бы встретиться и поговорить. Ты ведь хочешь рассказать мне, что тогда случилось?
Лили не сумела скрыть надежду, которая буквально просачивалась сквозь слова.
Натан опустил цветы:
– Нет. Я бы не хотел ворошить прошлое. Можно случайно обидеть призраков.
Лилия нахмурилась. Спиной прижалась к холодной деревянной стене. Музыка со сцены зазвучала на втором плане, все вокруг смазалось, и лишь Натан горел ярким огнем.
– Значит, нам не стоит больше видеться. – Она старалась говорить холодно и равнодушно, но голос дрогнул.
Бессовестные слезы ослепили глаза.
– Я не смогу так, Натан. Секреты, фотографии. Кто та девушка на мансарде? Вы кого-то прячете? Ах, не говори. Ты ведь не ответишь, – отмахнулась она.
Сдержанность изменила ей. Еще чуть-чуть, и она вольется в стену, станет ее частью, лишь бы избавиться от обиды и боли.
– Все закончилось давным-давно, я пытаюсь забыть, но…
– Но не можешь. И вдруг появилась я, капризная, избалованная девочка. Ты не знал, что со мной делать. А теперь пытаешься разделить жизнь на две части: до меня и со мной. Боюсь, вскоре придется искать третью часть: после меня.
– Лилия, скоро наш выход, – вклинилась Вероника, но ее никто не слышал. Она прошла невидимкой сквозь их разговор.
– Думаешь, мне нравится играть в прятки? Да, я не богат, но у меня тоже есть гордость. И я больше не намерен ею поступаться. Если твои родители против, чтобы ты встречалась с мной, то это их проблемы. А ты – моя девушка, нравится тебе это или нет. – Натан яростно шагнул вперед, вплотную прижимаясь к Лили.
Руки похолодели, а волосы прилипли к взмокшей шее. Дыхание Натана было столь близко, его губы, к которым хотелось прикоснуться. Но последние слова подрубили под корень шаткое равновесие. Лилия оттолкнула парня:
– Не смей. Отец не примет это. И ему плевать, что я тебя люблю. А я люблю, несмотря на твои тайны, на твое переменчивое отношение ко мне. То пламя, то лед. Но, пожалуйста, не смей. – Она дрожала.
– Почему? Мне надоело прятаться по углам, Тигровая Лилия. И если ты хочешь узнать правду, тогда заключим сделку. Сегодня я объявлю всему городу, что ты – моя, а после расскажу то, что ты так жаждешь узнать. Договорились?
