Корабль наш не совсем обычный, мы, в первую очередь, всё-таки учёные, и только потом моряки. Хотя, в нашем случае довольно сложно отделить одно от другого. Дело в том, что мы изучаем подводный мир, фиксируем новые виды животных и растений, отмечаем на карте места их обитания. Помимо этого берeм пробы воды и воздуха в разных точках мирового океана, смотрим на процентные соотношения полезных и наоборот вредных для животных химических элементов.Я микробиолог. Отчет который я должен сдать сегодня капитану у меня уже написан, осталось сделать некий вывод о проделанных исследованиях. Но в пробах вод Тихого океана я обнаружил необычный вид чешуи. Нужно выяснить – кому же он принадлежит!
– А если мы будем дышать медленнее, мы будем плыть быстрее?
– С чего у тебя такие выводы?
– Ну, смотрите, воздух толкает паруса, если мы много дышим, воздуха становиться меньше, соответственно паруса толкать нечему. Это же очевидно!
Маня смотрела на меня как на глупца своим большими голубыми глазами. От этого взгляда на моем лице появилась улыбка. Забавная она. Эта маленькая трехлетняя девочка владеет удивительно взрослой лексикой, делая при этом совершенно детские умозаключения. Контраст. Это слово идеально бы описало Маню. Он прослеживался во всем: в речи, в одежде, в манере поведения, в хобби, да даже в круге общения. Иной раз глядишь – она рассуждает о квантовой физике с Михаилом Ивановичем, другой раз – резвиться с дворой детворой. Хотя, второе, бывает, конечно, реже. Все-таки Маня – ребенок моря, наша маленькая русалочка, а русалочки редко выходят на сушу. Но может быть это и к лучшему, без неё на корабле было бы не так уютно что ли…
– Самсо-о-онов!
Я оглянулся на гулкий голос капитана.
– Чего это ты здесь прохлаждаешься, малец? Работы мало?
– А нет, – я замялся, не зная как своим ответом не получить выговор от начальства, – мы с Маней тут…
– Рассуждаем о ветрах, папа!
Мне на выручку пришла Маня.
– Что ж, ветра это, конечно, хорошо, но лишний трeп мешает делу, – Брамс сразу смягчился, увидев за моей спиной счастливую дочурку.
– Дмитрий Викторович, – он перевёл взгляд с дочери снова на меня, – я жду отчёт о проделанной работе не позднее, чем через два часа.
Капитан поставил точку в нашем разговоре, поэтому я попрощавшись с ним и Маней удалился в свою каюту дописывать отчёт.
Корабль наш не совсем обычный, мы, в первую очередь, всё-таки учёные, и только потом моряки. Хотя, в нашем случае довольно сложно отделить одно от другого. Дело в том, что мы изучаем подводный мир, фиксируем новые виды животных и растений, отмечаем на карте места их обитания. Помимо этого берeм пробы воды и воздуха в разных точках мирового океана, смотрим на процентные соотношения полезных и наоборот вредных для животных химических элементов.
Я микробиолог. Отчет который я должен сдать сегодня капитану у меня уже написан, осталось сделать некий вывод о проделанных исследованиях.
Изучал я пробы воды Тихого океана, искал в них жизнь. Точнее даже будет сказать не искал, потому что жизнь в океане есть всегда, а классифицировал. Пытался подогнать обнаруженные мной бактерии и частички испражнений рыб под известные науке понятия. Однако я столкнулся со сложностью – одна из чешуек, обнаруженных в воде не была похожа ни на один вид знакомой мне ранее чешуи. Это застопорило меня в написании отчета исследований.
Писать о ней или не писать? Если писать то как и что? Я вытащил чешуйку из воды и стал внимательно рассматривать её под микроскопом, как вдруг изображение поменялось.
