Мы смотрели друг на друга несколько секунд, затем шакал повернулся и скрылся за углом. Внезапно я вспомнил о роли шакала в обнаружении «Текстов пирамид». Однако такие случаи не повторяются дважды, — подумал я. Никакого предчувствия, что я стою на пороге важного открытия, способного пролить свет на «Тексты пирамид» и круто повернуть мою жизнь, у меня не было.
После восхода солнца я отправился в Саккара. Я не был здесь много лет и хотел увидеть вновь знаменитые надписи на пирамиде Унаса, последнего фараона Пятой династии. Солнце поднялось высоко и стало жарко, поэтому я на время остановился для того, чтобы перекусить. Прибыв в Саккара, я направился в южную часть комплекса, стараясь избегать туристов и продавцов сувениров. Дойдя до конца длинной каменной аллеи, ведущей к Нилу, я взглянул на пирамиду Унаса, напоминавшую кучу камней. Впрочем, то же самое можно было сказать и о других пирамидах Пятой династии.
Старый «рейс» (крестьянин) в жалком «джеллабьяхе», одеянии местных жителей, стоял у входя в пирамиду, ожидая «бакшиш» (чаевые). Одна бумажка египетской валюты, эквивалентная двум долларам, делает вас очень значительной персоной; за пятьдесят долларов вам завернут всю пирамиду в бумагу или, по крайней мере, попытаются это сделать. Местные проводники живут тем, что предоставляют туристам «особые» права при посещении района пирамид — разрешают дотрагиваться до иероглифов, пользоваться фотовспышкой, а если «бакшиш» достаточно велик, вас могут, по вашему желанию, оставить в одиночестве. Многие из этих людей работают здесь на протяжении десятилетий и тщательно оберегают самые денежные территории вдоль главных туристических маршрутов; некоторые не получают жалования и работают только ради чаевых. Я здесь появлялся много раз, поэтому многие проводники стали моими друзьями.
Ибрагим, самый старый «рейс» из всех, с кем я познакомился за эти годы, вел шумную группу японских туристов. Он подарил мне широкую улыбку и приветственно поднял руку, и я сделал то, что делаю обычно — рассказал улыбающимся японцам, что Ибрагим был «другом Говарда Картера», и этот египтолог называл его лучшим гидом в стране. Затем я посоветовал им дать большой «бакшиш» и проследить, чтобы никто не нанес ущерба древним текстам во время посещения пирамид. Японцы заулыбались, я подмигнул Ибрагиму и отправился к пирамиде.
После довольно трудной дороги по коридору, а затем по горизонтальному переходу, я попал в первую погребальную камеру, чьи стены были покрыты высеченным на камне текстом. Он хорошо сохранился, и трудно было поверить, что возраст иероглифов — четыре тысячи лет. «Осирис-Унас», начертанное на стене десятки раз, составляло собою ряд. Выше было написано: «Саху», древнеегипетское название Ориона; затем глаза мои поднялись выше, к потолку, покрытому изображениями звезд.
Очень часто при изучении древних письменных памятников «эксперты» не позволяют текстам говорить от своего имени. Они тратят многие часы на изучение содержания источников, но кончается все это какими-либо работами по филологии или же бесконечными дискуссиями. При этом тексты обрастают бессчетными комментариями, ссылками и трактованиями, что весьма затрудняет простому читателю процесс ознакомления с ними. Все это часто приводит не к облегчению понимания, а к еще большему затуманиванию смысла.
«Тексты пирамид» также сопровождает масса вспомогательных материалов по философии и филологии. Теологические и этимологические споры сделали содержание «Текстов» более эзотерическим, чем оно было на самом деле.
Поначалу я старательно пытался изучить все статьи и взгляды ученых, но скоро понял, что многие авторы, по-видимости, забывают про сам текст, тратя свои усилия на то, чтобы опровергнуть друг друга. Практически все они считали «Тексты» только набором ритуалов и заклинаний и трактовали их с позиций римско-католической церкви.
Из всего этого я сделал следующий вывод — надо найти наиболее точный текст, чтобы составить о нем свое представление. Мне посчастливилось достать перевод Фолкнера, и я начал изучение памятника с самого начала, при этом решив не искать скрытый смысл, а понимать написанное буквально.
Мне хотелось выяснить, во что же верили египтяне, провожая своих правителей в загробный мир. Считали ли они, что умершие фараоны соединятся с солнцем, или же предполагали, что они превратятся в звезду?
Египтологи доказали, что основой древнеегипетской теологии было представление о том, что живой фараон является перевоплощенным Гором, божественным предшественником царской власти в Египте, сыном Осириса и Исиды. После смерти фараон отправлялся на небо и становился «Осирисом»[178]. Но почему именно Осирисом?
