Чингиз-хан ответил ему: "Перед тем, как взойти на царство, я скакал однажды по дороге и наткнулся на шестерых, которые поджидали меня в засаде у моста, чтобы лишить меня жизни. Приблизившись, я вынул свой меч и напал на них. Они осыпали меня градом стрел, но все стрелы пролетели мимо, и ни одна меня не тронула. Я перебил их всех своим мечом и невредимый поскакал дальше. На обратном пути я вновь скакал мимо места, где убил этих шестерых.
Шесть их лошадей бродили без хозяев. Я привел всех лошадей к себе домой".
Вильфредо Парето помимо того, что открыл пирамидальную закономерность соотношения 80:20, еще обратил внимание (справедливости ради подчеркнем, что не первый, но так четко — первый) на такой факт:
В 30-е годы американский психолог Флетчер Бартлет выступил с предложением простого варианта лишь внешне объективной двусторонней аргументации: он советовал давать за «свою» позицию наиболее сильные, убедительные аргументы, за позицию «другой» стороны — наиболее слабые.
Таким путем не так уж трудно показать несостоятельность любого оппонента.
Это образец манипулятивной игры сознанием людей, который с тех пор широко используется в пропаганде различных стран независимо от их политической ориентации.
Подражая более понятному, мы вторим не ему, а себе, походя в этом на самолет, который хоть и использует крылья, но не для того, чтобы ими махать.
Настаивая иа своей индивидуальности, мы выигрываем в оригинальности, но столько же проигрываем в понятности. Сливаясь по смысловой заданности своих начал с тем, что людьми уже усвоено и принято, мы, конечно же, «растворяемся» в том, что было до нас или без нас, и даже становимся, "с точки зрения вечности", как бы "общим местом", подобно тому как соль, растворившись, теряет и свой цвет, и свою форму, но зато сохраняемся для того, что грядет, как соль, попавшая в воду, может быть вновь из нее выпарена.
Типичный пример отсветов этого закона мы находим в повести А. С. Пушкина "Капитанская дочка". Здесь идентификацию использует Емельян Пугачев, народный вожак восставшего от нищеты и бесправия приволжского люда.
Когда Гринев, указывая на опасное положение крестьянского предводителя, советует ему образумиться и надеяться на помилование государыни Екатерины II (1729–1796), Пугачев "с каким-то диким вдохновением" рассказывает ему сказку, слышанную им "в ребячестве" "от старой калмычки":
"Однажды орел спрашивал у ворона: скажи, ворон-птица, отчего живешь ты на белом свете триста лет, а я всего лишь только тридцать три года? — Оттого, батюшка, отвечает ему ворон, что ты пьешь живую кровь, а я питаюсь мертвечиной. Орел подумал: давай попробуем и мы питаться тем же. Хорошо. Полетели орел да ворон. Вот завидели палую лошадь: спустились и сели. Ворон стал клевать да похваливать. Орел клюнул раз, клюнул другой, махнул крылом и сказал ворону: нет, брат ворон; чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой крови, а там что Бог даст!"
Мысли можно спрятать, чувства — увы. Мы все…???… чувств. В этом смысле все открыты и незащищены.
Вождь одного из тропических племен Африки использовал занятный способ для обнаружения людей, совершивших преступление. Он обратил внимание, что у волнующегося человека дрожат руки и тот не может исполнять тонкую работу, требующую осторожности. При расследовании однажды гнусного случая, произошедшего в деревне, по его приказу подозреваемым в изнасиловании девушки вложили в руки по птичьему яйцу. При появлении потерпевшей рука одного из юношей сжалась от испуга, и жидкость потекла на траву. То есть сработало явление идеомоторности — неконтролируемых мышечных сокращений по прямому приказу из глубин психики.
Актерство и поза не то что в природе, а, почитай, в крови человека. Это не обязательно средство "игры на публику" или средство психологической самозащиты. И не только оно, скажем, орудие нападения, чтобы прикрыть подлинные намерения.
