Луэлла ничего не ответила. Она просто улыбнулась и пришпорила Дельфину, а виконт устремился за ними в погоню.
Через несколько часов он, утомившись, подал знак Луэлле, что им пора возвращаться на конюшню.
– Очень жаль, – крикнула в ответ она, когда они помчались галопом к особняку. – Мне кажется, на Дельфине я могла бы скакать без устали хоть целый день. Она великолепное животное!
– Джошуа знал, что делает, когда выбирал ее для вас.
На обратном пути к дому, передав лошадей попечению грума, они неспешно зашагали по заброшенному саду.
– Какая незадача! – воскликнула девушка, распутывая ветки разросшегося розового куста, изуродованного боковыми побегами, засохшими бутонами и увядшими листьями. – Это же прелестный сорт с восхитительным ароматом –
– Похоже, вы хорошо разбираетесь в садоводстве, – одобрительно заметил виконт.
– Это одно их моих любимых занятий, – вздохнула Луэлла, осматривая поникший куст фуксии. – В Шотландии я занималась садовой планировкой для многих наших соседей.
Но тут ей в голову, очевидно, вдруг пришла неожиданная мысль, и девушка даже остановилась.
– А ведь я могу оказать такую услугу и вам!
– Вы имеете в виду сад? Однако я не вправе просить вас…
– Для меня это станет прекрасной возможностью отплатить вам за вашу доброту, – возразила она. – С вашего позволения, я могла бы нарисовать план насаждений, а заодно и внести несколько предложений относительно того, как сделать сад живописнее, – для меня будет одно удовольствие поработать с таким ландшафтом. Он ведь разительно отличается от того, к чему я привыкла в Шотландии.
Виконт пристально смотрел на нее.
Лицо девушки светилось неподдельным энтузиазмом, пока она перебегала от одной клумбы к другой, рассматривая то, что оставалось еще живым, и то, что уже умерло.
– Прошу вас, пожалуйста, – с мольбой сказала она. – Я получу истинное удовольствие, занявшись чем-нибудь стóящим после целого года безделья.
– Что ж, если вы настаиваете, – начал он. – Как я уже говорил, в том, что касается садоводства, меня трудно назвать экспертом.
– В таком случае, приступаю немедленно! – воскликнула Луэлла и закружилась на месте от восторга. – Но мне понадобится помощь. Среди вашей прислуги имеются садовники?
– Нет, однако если вы составите объявление для меня, то Корк разместит его в местной газете.
Подбежав к виконту, Луэлла, к вящему изумлению и восторгу Кеннингтона, взяла его под руку.
– Отлично. Значит, все решено. А теперь давайте вернемся в дом. Мне не терпится рассказать обо всем тете Эдит.
Ее голубые глаза очаровательно заблестели, когда она увлекла его по тропинке, ведущей к тыльной стороне особняка.
– Я сделаю из этого сада нечто такое, о чем еще долго будут говорить люди, превознося его до небес, – пообещала она. – Со всей округи к вам потянутся гости, чтобы полюбоваться им, отчего ваш дом станет выглядеть еще более впечатляюще.
Она вприпрыжку пересекла холл, оставив виконта с восхищением глазеть ей вслед.
– Мисс Риджуэй, вы полны сюрпризов, – пробормотал он, глядя, как она взбегает по ступенькам, что-то мурлыча себе под нос.
А она вдруг приостановилась и послала ему обворожительную улыбку.
Взгляды их встретились, и он прочел в ее глазах нечто такое, отчего сердце на мгновение замерло у него в груди.
А Луэлла, очаровательно смутившись, зарделась и сделала попытку унять бешено забившееся сердечко.
Франк Коннолли, сидевший в баре «Гранд-отеля» в Дувре, пребывал в отвратительном настроении.
Проведя несколько предыдущих дней в поездах, а затем еще и угодив в шторм на пути через Ла-Манш из Кале, он злился оттого, что беглянок и след простыл.
Вспомнив о том, как он надавил на ночного портье в гостинице и тот в конце концов сообщил ему, куда направились герцогиня с Луэллой, мужчина пришел в ярость и настолько сильно грохнул стаканом с виски по стойке бара, что тот разлетелся на тысячу осколков.
– Она думает, будто может сбежать, оставив меня в дураках. Что ж, я покажу ей! – прорычал он.
Коннолли немедленно собрал вещи и нанял экипаж до вокзала, где и сел на поезд, график движения которого был согласован с пароходным расписанием.
И вот теперь мужчина стоял в фойе «Гранд-отеля», обыскав почти все большие заведения в городе. Но все расспросы о его «невестке и ее тетке» ни к чему не привели. Женщин никто не видел.
Наконец, усталый и проголодавшийся, он вынужден был признать, что потерпел временное поражение. Сняв комнату в гостинице, Коннолли поджидал носильщика, которому было велено принести сюда его чемоданы.
«Но ведь должна же она быть где-то, – сказал он себе. – Они наверняка отправились прямиком в Лондон. Больше им податься некуда».
С каждой минутой решимость его крепла.
– Если Луэлла полагает, что избавилась от меня, она очень сильно ошибается, – пробормотал он, входя в комнату. Сунув носильщику монету, с грохотом захлопнул за ним дверь.
