За сияющими окнами окруженных садами домиков на Саммер-стрит кроется немало тайн и секретов. И обитательницы этой респектабельной улицы готовы на все, чтобы их тайны навеки остались тайнами… Что скрывает от своей дочери-подростка одинокая, но вполне самодостаточная Фей? О чем не хочет не только говорить, но и думать благополучная, преуспевающая Мэгги? И чего боится добросердечная Кристи с ее сверхъестественным даром решать проблемы своих подруг? Секреты хранятся годами. Но однажды тайное станет явным — и жизнь трех подруг изменится раз и навсегда…
Если улица может выглядеть гостеприимной, то Саммер-стрит была как раз такой. Пожалуй, она бы выиграла конкурс на звание самой гостеприимной улицы.
Кристи Девлин уже тридцать лет жила на Саммер-стрит в маленьком, но очень уютном домике из красного кирпича. Фундамент дома, словно ожерелье, опоясывала кладка из цветного камня.
В этом месте Саммер-стрит делала плавный поворот, позволявший разглядеть всю левую сторону с рядом красивых домов и ухоженных газонов. Через дорогу от дома Кристи располагалось кафе, стены которого когда-то были выкрашены в сочный цвет клубничного мороженого, но теперь потускнели и стали пыльно-розовыми.
Стоило Кристи Девлин увидеть домик из красного кирпича, приветливо глядевший на проезжающие по изгибу Саммер-стрит машины, как она немедленно в него влюбилась, и это чувство не ослабло за прошедшие тридцать лет. Проезжая часть отделялась от участка пестрыми кленами, склонившимися к калитке, словно старые тетушки к любимому племяннику, а дом поблескивал всеми окошками, как будто подмигивал и приглашал войти.
Кристи сразу поняла, что лучшего дома для нее и Джеймса вовек не сыскать.
Тридцать лет промелькнули так быстро, словно кто-то перемотал на видео старую кассету. Об этом думала Кристи, затеявшая апрельским утром генеральную уборку. Поднятая пылесосом пыль танцевала в воздухе, поблескивая в солнечных лучах, и весь мир казался воплощением гармонии.
День выдался погожим, на небе не было ни облачка. Кристи с утра разбирала содержимое шкафа, и ей казалось, что дом так же доволен происходящим, как и она. Кристи взяла выходной и была рада передышке. Она работала учителем в старшей школе Святой Урсулы, и работу свою любила, однако школьные будни здорово выматывали.
Тилли и Рокет, карликовые таксы, которые в прошлой жизни, очевидно, были истинными королевскими особами, почивали в прохладе кухни. Они так разоспались, что пропустили утреннюю прогулку. На заднем плане негромко мурлыкало радио, старая стальная кофеварка предсмертно чихала, сообщая, что кофе вот-вот будет готов. Все было как обычно.
Да-да, все было как всегда, кроме одной странной вещи. Кристи чувствовала смутное, ничем не обоснованное беспокойство. Оно засело где-то в подсознании с того самого момента, как Кристи открыла глаза — это случилось около шести утра, — и никак не уходило. За окном уже громко гомонили ранние птахи, солнышко ласково щекотало лицо, а Кристи лежала на спине и пыталась разобраться в своих ощущениях.
Беспокойство было с ней, когда она протирала пыльные полки и поливала цветы, оно раздражало и внушало недоумение, нарушая привычную гармонию уютного мира.
Кристи попыталась вспомнить свои ощущения при пробуждении…
— С годовщиной, — пробормотал четверть часа спустя проснувшийся супруг, нащупывая рукой пикающий будильник.
Он повернулся к Кристи и обнял за плечи теплой рукой. Однако притянуть жену к себе так и не смог: вмешалась суетливая Тилли. Собака буквально ввинтилась между их телами и принялась потягиваться и жевать одеяло. У обеих такс были свои лежанки на полу, однако упрямицы предпочитали хозяйскую постель.
Джеймс поднял шумный, повизгивающий комок шерсти и опустил с кровати на пол. Пока место Тилли не заняла Рокет, он притянул к себе жену и чмокнул в щеку.
— Мы живем в этом доме ровно тридцать лет, а я все еще не закончил пол в мансарде.
Кристи, лежавшая на спине и напряженно глядевшая в потолок, отогнала странные мысли о неизвестной катастрофе, грозившей ее миру, и выдавила смешок. Все было как обычно, у нее просто разыгралось воображение.
— Надеюсь, к концу недели ты уложишь оставшуюся плитку, — строгим учительским тоном сказала Кристи, словно давала наставление нерадивому ученику. По правде сказать, таковых среди ее подопечных не было. Увлеченная своим делом, Кристи умела увлечь им и других.
— Будьте снисходительны, миссис Девлин, — притворно-испуганно заныл Джеймс. — Вы слишком много задаете на дом. И потом… собака съела мой дневник, так что двойку ставить некуда.
При этих словах Тилли умело забралась на кровать и снова попыталась втиснуться между хозяевами. Когда ей это не удалось, она принялась устраивать себе гнездышко в одеялах.
— Да уж, эта собака способна на многое, — хмыкнул Джеймс, отпихивая упиравшуюся Тилли.
Кристи засмеялась и принялась заботливо укрывать мохнатое тельце.
— Порой мне кажется, что ты любишь своих собак больше, чем всех членов нашей семьи, вместе взятых, — поддразнил ее муж.
— И ты совершенно прав, — усмехнулась Кристи. Она прекрасно знала, что Джеймс и сам без ума от двух непосед, деливших с ними кров. Он частенько таскал собакам лакомства и почесывал за ушком, когда полагал, что его никто не видит. — Дети вырастают и создают собственные семьи. И если начистоту… ты ведь не увиваешься вокруг моих ног, стоит мне пересечь порог.
— Ого, какие у тебя фантазии! — Джеймс принялся по-собачьи поскуливать и даже пару раз тявкнул. — А если я буду увиваться вокруг твоих ног, ты станешь почесывать мне животик и кормить вкусностями?