— Спасибо. — Эмбер неловко чмокнула мать в щеку и тотчас отстранилась. Она чувствовала, что должна бежать как можно быстрее, пока силы совсем не оставили ее и она не рассказала матери все без утайки. На душе было так гадко, что даже подташнивало. — Мне пора идти. Счастливо, мама. — Она развернулась неловко, всем телом, и зашагала прочь.
Фей смотрела ей вслед до тех пор, пока Эмбер не скрылась из виду. Ей казалось, что у нее из груди достали сердце, чтобы разорвать надвое. Пожалуй, теперь ей было еще хуже, чем в тот день, когда Эмбер сбежала из дома. В тот раз дочь не знала всей правды.
Фей чувствовала, что случилось самое страшное: Эмбер никогда не простит ей восемнадцати лет обмана. Единственной возможностью снова обрести доверие дочери была полная капитуляция. Дав Эмбер свободу, Фей обретала призрачный шанс на ее возвращение.
Шона рывком открыла дверь и порывисто обняла подругу.
— Мэгги, как же я скучала! — завизжала она, прыгая на месте как мячик.
Мэгги расцеловала ее в обе щеки. Подруги вошли внутрь.
— Я тоже скучала. — Она обвела взглядом уютную гостиную, где еще недавно бывала так часто. — Новые шторы? — спросила она, тотчас заметив, что тяжелые коричневые занавески сменились воздушными бежевыми воланами. — И не только шторы, как я погляжу. Покрывала тоже новые. — Диван и кресла теперь были задрапированы мягкой кремовой тканью из ангоры. — Какая красота!
— Сразу видно, что ты давно тут не была, — хмыкнула Шона, польщенная комплиментом. — Погоди, ты еще в кухне не была. Рол разрисовал фасады, а мы с Россом вставили в дверь витражи в китайском стиле. У нас столько перемен, подружка!
Зато сама Шона ничуть не изменилась, подумала Мэгги с нежностью. Ее бывшая коллега и близкая приятельница оставалась такой же порывистой и энергичной, как и в те дни, когда Мэгги еще жила в Голуэе. Узнав, что Мэгги приезжает забрать остатки своих вещей, Шона радовалась как ребенок.
— Ночуй у нас, — предложила она.
— Да, спасибо, — улыбнулась Мэгги. Жутко было представить, что она может лечь спать в ту же кровать, на которой Грей занимался сексом с другой женщиной. Может быть, даже не с одной. Уж лучше ютиться на диване в квартирке друзей.
Оценив перемены на кухне, Мэгги забралась на высокий барный табурет, и они с Шоной стали пить чай с рассыпчатым печеньем. Мэгги рассказала подруге про Айвана, о своей работе в библиотеке и успехах в социальной деятельности.
— Хочу поговорить с опытным юристом насчет продажи своей доли квартиры, — поделилась она. — Причем как можно скорее. Квартира — последнее, что связывает меня с прошлой жизнью, и я хочу отсечь прошлое с помощью этой нехитрой хирургической операции.
— Мне будет тебя не хватать, — напомнила Шона. — На работе без тебя скучно. Да и по вечерам не с кем пообщаться, с тех пор как ты уехала в Дублин.
— Понимаю, — вздохнула Мэгги. — Я тоже буду скучать, но ведь это не эмиграция, правда? Я не улетаю в далекий космос. У нас есть почта, телефон и дешевые внутренние перелеты.
Шона кивнула с таким видом, словно собиралась возразить, но вовремя одумалась.
— Ладно, забыли, — сказала она. — Давай выберемся в город и хорошенько его встряхнем. Недалеко отсюда открыли новую французскую булочную. Там продают шикарные шоколадные тортики.
Подруги забежали на секунду к Россу, жившему этажом ниже. Из-за двери несся рев музыки.
— Что играет? «Я буду жить»? — спросила Мэгги. Росс всегда включал самую знаменитую песню Дайаны Росс, когда расставался с очередным другом.
— Боюсь, что так, — вздохнула Шона. — Говорит, так трудно найти хорошего парня. Все грозится эмигрировать туда, где никто не посмотрит косо на гея, который носит розовый цвет и целуется на улице.
— То есть в Сан-Франциско? — усмехнулась Мэгги.
— Кажется, в Эдинбург. Я пыталась объяснить Россу, что в Эдинбурге геи не носят розовый цвет и не целуются прилюдно, но все бесполезно. Росс говорит, что в зимней одежде выглядит привлекательней, поэтому Эдинбург ему подходит.
Подруги помолчали, восхищаясь странной логикой приятеля. Из-за двери неслись вопли Дайаны Росс.
— Странные вещи происходят с теми, кто переживает разрыв отношений, — заметила Шона. — Неужели я потеряю и Росса? Вы оба сбежите из Голуэя, а я останусь здесь… ужасно, да?
— Не думаю, что Росс уедет. Он же не оставит Нуриева. Как думаешь, легко кролику получить ветеринарный паспорт?
— Не знаю наверняка, но не думаю, что это станет проблемой. Ведь если Нуриев не сможет уехать с Россом, он оставит его нам. Знает ведь, подлый тип, какие мы ответственные люди.
— И вы согласитесь взять кролика? Он же будет всюду писать!
Шона хмыкнула.
— Зато у него такие крохотные лапки. И такой трогательный хвостик, — заметила она. — С ним можно возиться как с малышом.
Мэгги косо взглянула на Шону.
— Как с малышом, да? — переспросила она. Ей не понравилось, каким мрачным стало лицо подруги. Неужели Шона узнала, что не может иметь детей? Конечно, они созванивались, но порой трудно выложить дурную новость по телефону. — Ты расстроилась? Я не хотела тебя…
